Всего на «Титанике» их было двадцать. Шестнадцать ходили на шести вёслах и были подвешены на шлюпбалках, оставшиеся, складные, ходили под четырьмя вёслами и, в отличие от своих более просторных сестёр, имели парусиновые борта. Шлюпки были построены там же, где и сам корабль, — на верфи «Харленд энд Вулф» в тысяча девятьсот двенадцатом. Четырнадцать из шестнадцати деревянных шлюпок могли вместить шестьдесят пять человек каждая, две другие — по сорок, и складные, наконец, были рассчитаны на сорок семь пассажиров. Каждая шлюпка имела при себе буксировочный трос длиной в сорок шесть метров, мачту, якорь, парус, два багра, одеяла, компас, фонарь, запас галет и два бака с пресной водой по сорок пять литров вместимостью.

Всего шлюпки «Титаника» могли принять тысячу сто семьдесят восемь пассажиров — менее половины от всех, кто был на борту. И Генри Уайльд, готовивший шлюпки к спуску, не мог не холодеть от ужаса, представляя, какая паника поднимется на корабле, стоит людям понять, что шлюпок на всех не хватит.

Капитан это тоже понимал. Он собрал двух своих помощников: Мёрдока и Лайтоллера — и приказал:

— Как только шлюпки будут заполнены женщинами и детьми, спускайте их на воду.

Мёрдок направился к правому борту, Лайтоллер — к левому. Сигнала об эвакуации по-прежнему не подавали, и взволнованные, мрачные стюарды с каменными лицами сновали по палубе, приводя новых пассажиров. Бледные, трясущиеся на холоде люди неловко переступали с ноги на ногу и стучали зубами. Мужчины поддерживали своих дам под локти, дети жались к родителям. Где-то одиноко плакал младенец.

Лайтоллер был человеком действия и человеком слова. Приказ капитана он воспринял буквально.

«Женщин и детей, — рассудил про себя Лайтоллер, стараясь унять тревогу, которая неуклонно нарастала внутри, — значит, женщин и детей — больше никого».

У первого помощника Мёрдока, что направлялся сейчас к другой половине корабля, было на этот счёт своё мнение.

«Женщин и детей, — говорил он себе, ускоряя шаг, — а потом, если останутся свободные места, стану сажать тех, кто есть. Нужно спасти как можно больше пассажиров: долго мы над водой не продержимся».

Старший помощник Уайльд вообще не собирался как можно скорее исполнять капитанский приказ. Он медлил, вглядываясь в чёрное небо, и всё старался там что-то разглядеть. Уайльду казалось, вдалеке еле вырисовываются во мраке очертания корабля. Если бы Уайльд мог встретиться сейчас с четвёртым помощником Боксхоллом, вряд ли он подумал бы, что ему это кажется, поскольку Боксхолл тоже увидел во мраке ночи судно. Но у Уайльда, в отличие от Боксхолла, времени поразмыслить об этом не было: вываливание шлюпок требовало его деятельного участия. Возле каждой шлюпки собралось по небольшой кучке моряков: они деловито стаскивали чехлы, убирали мачты, укладывали фонари и жестянки с галетами. Уайльд снова и снова обводил взглядом толпы пассажиров на нижних палубах, но в темноте ночи, когда все старались укутаться теплее, люди казались одинаковыми. И всё же гнетущая интуитивная тревога в сердце подсказывала ему, что Мэри Джеймс до сих пор нет на месте сбора.