Первый помощник самоутверждался, одаривая других прозвищами. Как все подобные шутники, он награждал кличками лишь тех, кто не мог отплатить ему той же монетой. Например, капитана Чиллингуорта за глаза он называл Шкипер Наббс, а Захария в лицо, но без свидетелей (делая уступку реноме саибов, в данном случае — помощников) величал Хлюпиком. Что до остальных, то мало кто удостаивался чести получить собственное прозвище. Среди них был боцман Али, носивший кличку Гнида, переселенцы же равнодушно именовались «швалью» или «скотом», охранники — «индюками» или «пьянью», а ласкары — «шелупонью» и «шушерой».

Из всех обитателей шхуны лишь один имел прозвище, в котором вроде бы сквозила приязнь, — Бхиро Сингх звался Брюханом. Помощник не ведал, что субедар тоже наделил его заглазной кличкой «Малум на-малум» (Командир-Не-Могу-Знать). Ответная любезность была не случайна, ибо этих людей отмечала природная близость, простиравшаяся до внешнего сходства: смуглый и седой субедар был гораздо старше и пузатее, но оба отличались высоким ростом и бочкообразной грудью. Схожесть характеров помогала преодолеть языковой барьер, хотя они могли общаться почти без слов, ибо между ними была если не дружба, то определенное совпадение интересов; друг с другом им было легко, что допускало легкую фамильярность, в иных условиях немыслимую для людей, занимающих почтенные должности, и даже совместное распитие грога.

Субедар и первый помощник были едины во многом, но полного согласия достигали в отношении к узникам, которых мистер Кроул прозвал «два Джека» (Нил — Джек-проныра, А-Фатт — Джек-мартышка). Когда Бхиро Сингх выводил осужденных на ежедневный «променад мерзавцев», первый помощник участвовал в забаве и подбадривал субедара, палкой погонявшего узников:

— Врежь от души, Брюхан! Дай им хорошенько! Пущай растрясутся!

Иногда он даже подменял приятеля и веревкой стегал заключенных по ногам, заставляя их подпрыгивать в такт песенке:

Сии развлечения устраивались только на дневных прогулках, и потому для узников стало полной неожиданностью, когда однажды ночью в камере появились два охранника, известившие, что Берра-малум требует их на палубу.

— Зачем? — спросил Нил.

— Поди знай, — буркнул конвоир. — Они там на пару грог хлещут.

Устав предписывал выводить узников в кандалах, и охранники были очень недовольны морокой, свалившейся на них посреди ночи.

— Чего им нужно? — опять спросил Нил.

— Они уж совсем окосели. Хотят развлечься.

— А мы при чем?

— Я-то откуда знаю? Не дергай лапами, хрен акулий!

Путь на палубу лежал через ласкарский кубрик с чащобой гамаков, напоминавших низко висящие осиные гнезда. От долгого заточения узники нетвердо держались на ногах, а качка и оковы усугубляли их неловкость. То и дело они врезались в чью-либо задницу или голову, в обмен получая пинки, тумаки и злобную брань: