Он никак не мог привести ее в тухлое состояние. Он не имел в кармане бланка об аресте!
— Поймите, — взывал он к жандармам, — я Дурке, полицейский агент! Вот мой билет, вот пропуск. Я охочусь за этим преступником двое суток.
— Попросите этого доброго человека достать из пороха мою брошюрку, — выл проповедник, — вы увидите, что я жертва политической мести.
Жандарм полез тем же шестом в порох и извлек оттуда несколько голубых брошюр:
ГИЕНА В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ, ИЛИ ВОЕННЫЕ ЗАМЫСЛЫ БОЛЬШЕВИКОВ
ГИЕНА В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ,
ИЛИ
ВОЕННЫЕ ЗАМЫСЛЫ БОЛЬШЕВИКОВ
— Гм! Гм! — произнес человек в крылатке, не без удовольствия перелистывая брошюру. — Очень хорошая вещь. Разумная, популярная, современная вещь. Это издание Лиги мира? Так, так… Петер! Возьмите этих людей под руку и выведите их вон. Если один хочет арестовать другого, пусть сделает это на улице. Я умываю руки. Брошюры оставьте тут, они могут нам пригодиться.
С этим соломоновым решением человек в крылатке оборотился к бочкам и махнул платком:
— Сто сорок вторая…
— Ай-ай! — взвыл проповедник,
— Гыррр! — зарычал Дурке,
влекомые жандармом с платформы.
Но крики и вопли их не предотвратили течения судьбы, поставившей их через десять минут друг против друга на чистенькой улице Эльберфельда.