— Его завтра же нужно доставить в монастырь, — сказал он Чернышу, не поворачивая головы. Старый маг сидел в углу на стуле и с омерзением ел яблоко. На плече его была закреплена такая же капельная конструкция, как у Брина. — Иначе он уничтожит вас, Данзан Оюнович.

— Я сейчас его отнесу, — равнодушно сказал Черныш, поднимаясь. — Быть объектом подпитки — довольно новый для меня опыт, но не скажу, что приятный.

— Минуту, — Брин прощупывал Макроуту пульс. — Еще одно, Данзан Оюнович. Я считаю, мы достаточно подождали. Наш первопредок в Нижнем мире все еще в движении, и мы вряд ли можем сделать для него больше, чем уже сделали. Я требую завтра вывести нас к правительственным войскам Блакории. Мы помогли им и можем рассчитывать на снисхождение, а наши братья говорят, что с правительственными войсками помимо фон Съедентента и Лыськовой работает сам Гуго Въертолакхнет. Он не менее опытен, чем вы, возможно, сможет избавить нас от проклятья.

Чуть дрогнула, заскрипела гора, и собеседники замолкли, подняв головы и прислушиваясь. Но ненадолго — уже привыкли к тому, что Тура неспокойна.

Черныш хмыкнул.

— Вы не забыли, что мы убили их короля, Оливер? Да и Гуго — ленивый пень, которого интересуют только цветочки и погода. — Он подошел к столу, с любопытством поглядел на дремлющего Макроута, провел над ним рукой и отступил с сожалением: не время исследовать. — Нет, если кто и сможет помочь, то Алмаз. Я обращусь к нему. Он обещал протекцию и помилование. Старов сентиментален и до сих пор витает в облаках идеализма — его самолюбию так польстит то, что я пришел к нему капитулировать, что он грудью встанет на нашу защиту даже перед королевой. В Рудлоге мы пока никого не успели убить, будет легче. Отчего вы так смотрите на меня, Оливер?

— Вы слишком легко согласились, — бесцветно ответил Брин. — Что вы задумали, Данзан Оюнович?

Черныш снова хмыкнул, потянувшись за последним яблоком к чаше на столе.

— Вы умны, господин Брин. Жаль, что в свое время вы не попали ко мне в институт. — Он впился зубами в круглый бок: захлюпал сок, и маг вдруг закашлялся, согнувшись пополам и вмиг синея. Собеседник не успел к нему и дернуться, когда тот все же начал дышать, с трудом, с посвистом.

— Я просто не хочу умереть вот так, — пояснил Оливер Брин. — Так что вы задумали?

Данзан Оюнович потер губы ладонью, чтобы убрать даже капли сока. Яблоко осталось лежать под ногами.

Снова дрогнула гора. Посыпались сверху камешки, Брин отступил в сторону, смахнул щебенку со спящего Макроута.

— Черный Жрец двигается, но не выходит, — заговорил Черныш сипло. — Возможно, ему все еще нужна наша помощь.