Марк был верен себе. Свой протест он выражал тем, что на все вопросы отвечал только «да» или «нет», либо объявлял о своём согласии кивком головы и красноречивым молчанием. И никакая сила в течение долгого времени не могла заставить его изменить поведение. Лишь необходимость выступить с речью в защиту своего родственника посодействовала тому, что Ливий снял табу молчания. Таким образом, бывший изгнанник напомнил о себе, и его имя снова стало на слуху. Поэтому нет ничего удивительного в том, что про него вспомнили накануне вторжения Гасдрубала. Рим как никогда нуждался в хороших и грамотных полководцах, а Марк Ливий был именно из этой когорты.
Но он не собирался поступаться своими принципами. Хотя народ поддержал предложение сената о новых консулах, Марк отказывался от должности и открыто издевался над римлянами. Он заявил прямо и честно: «его не пожалели, когда он ходил в одежде отверженного, а теперь, против его воли, предлагают ему белую тогу кандидата, смешивая почет с наказанием. Если они считают его честным человеком, то почему осудили, как бесчестного преступника? Если они признали его виновным, то почему, сочтя его первое консульство своей ошибкой, вверяют ему второе?» (Liv. XXVII, 34). Сенаторы не на шутку переполошились и стали укорять упрямца за резкие высказывания, но Марк попросту не обращал на них внимания. Однако, несмотря на все его демарши, Ливий вместе с Нероном был избран консулом. Казалось, что теперь он успокоится, но не тут-то было!
его не пожалели, когда он ходил в одежде отверженного, а теперь, против его воли, предлагают ему белую тогу кандидата, смешивая почет с наказанием. Если они считают его честным человеком, то почему осудили, как бесчестного преступника? Если они признали его виновным, то почему, сочтя его первое консульство своей ошибкой, вверяют ему второе?»
Марк Ливий не собирался прощать былые обиды Гаю Клавдию и всячески демонстрировал свою ненависть к нему. Свои перспективы относительно совместной работы с Нероном Марк обозначил ясно и недвусмысленно: «незачем мириться… он будет действовать осмотрительней, чтобы его неудачи не возвеличили сотоварища-недруга» (XXVII, 35). Как следствие, сенат столкнулся с проблемой, которую сам и породил. Народ волновался, не зная, чего теперь ожидать от своих избранников и как вообще они будут исполнять свои обязанности. С большим трудом «отцам отечества» удалось заставить консулов отложить взаимную вражду до лучших времен и заставить их заниматься государственными делами без ущерба для страны. Немалую роль в этом примирении сыграл огромный авторитет Квинта Фабия Максима Кунктатора, выступившего инициатором примирения.