* * *
Долго не можешь освоиться с мыслью, что кто-то умер вдали от тебя. Я освоился с этой мыслью. Но как много, как бесконечно много времени нужно, чтоб осознать, что твоя жизнь, твоя любовь воскресли из мертвых. В течение многих лет я не мог выносить, чтоб Серафина оставляла меня хоть на миг.
О нашей первой встрече в Лондоне я помню только одно: слов не было. Мы молчали, как будто наши измученные души не решались сразу переступить порог, отделявший ослепительную радость будущего от пытки и отчаянья. Вся жизнь, весь мир изменились для меня с ее возвращением, и это ощущение охватило меня с такой силой, с такой полнотой, что встреча наша стала одним объятием, одним поцелуем, блаженным и желанным, как вечный покой, как небытие.
Ее первыми словами были:
— Ты нарушил наш уговор — не расставаться. Ты ушел от меня, когда я спала.
И в этом упреке сказалась вся глубина ее любви, всё бесконечное прощение за мучения, перенесенные ею ради этой любви.
И теперь, оглядываясь на прошлое, я вижу, что наивысшая романтика есть сама жизнь.
Каким чудом кажется мне теперь, что она и я, такие разные, непохожие, столкнулись где-то далеко отсюда, чтоб после невероятных страданий соединить наши жизни в мире простом и устойчивом. Как удивительно, что мы с ней вместе пережили столько удач и неудач, столько радостных и грустных часов, — и все это прожито и сметено в маленькую горсточку пыли, именуемую жизнью.
В этом тоже своя романтика…
ДЖОЗЕФ КОНРАД (1852–1924) БИБЛИОГРАФИЯ
ДЖОЗЕФ КОНРАД
(1852–1924)
БИБЛИОГРАФИЯ