…Однако нет — это был совсем другой Бурмасов, далекий потомок этого. 

— —

…И далекий потомок нынешнего государя взрезал ножом доставшийся ему пакет. И произносил при этом «Господа… Однако… это ужасно, господа…» 

— —

…И горело брошенное в камин послание.

И замерли в почтительном страхе камергеры из Тайной канцелярии… 

— —

…И звезда горела на небе, злая звезда. И он еще не знал, какие понадобятся иные силы, чтобы ей противостоять. 

— —

Но почему-то он верил Никите — такие силы через века отыщутся обязательно. 

— —

И покачивалась, покачивалась, казалось, палуба корабля под его ногами.

«Голубка» было имя этому кораблю…

Только было не понять, он или кто-то похожий на него стоял рядом со всеми теми, кому плыть сквозь века и века на этой триере…

* * *

Впрочем, быть может, покачивало его от выпитого шампанского…

— В Москву! — еще раз провозгласил Никита. — В моей подмосковной нас уже ожидают. Уж какой прием устрою!.. Так что в Москву!

— За Москву! — поднял бокал фон Штраубе.

— За вас, друзья мои! — поднял бокал Христофор.

— За родинку Елизаветы Кирилловны! — воскликнул Бурмасов.

— За родинку! — согласился фон Штраубе.

— За родинку! — не возражал Христофор.

— И за твое будущее генеральство! — прибавил Бурмасов.

— А что? — Христофор посмотрел на звездочку меж линиями ладони. — За генеральство тоже вполне можно.

И друзья еще раз выпили.