Когда я узнал имя руководителя восстания, объявившего себя Председателем переходного правительства, я малость ошизел. А имя предводителя повстанцев было Имре Надь. В моей истории это был один из лидеров Коммунистической партии Венгрии, назначенный на пост Председателя Совета министров Венгерской Народной республики. Во время Венгерского восстания 1956 года Надь, вместо того, чтобы успокаивать население или подавить восстание, перешел на сторону мятежников.

Что за дела? А Имре Надь, между тем, выступал не за проведение социальных преобразований, а говорил о необходимости созыва Учредительного собрания Венгрии, на котором должен решиться главный вопрос — чем станет Венгрия? То ли монархией, то ли республикой? Сам Надь выступал за реставрацию монархии, в рамках Конституции и даже предлагал в качестве кандидатуры на престол некого Андроша Патефи — представителя аристократической фамилии и потомка казненного когда-то борца за независимость венгерского народ Шандора Патефи. Как же так получилось, что человек, в моей истории придерживавшийся коммунистических взглядов, вдруг стал монархистом?

Стал вспоминать биографию Имре Надя. С трудом, но удалось вспомнить, что в Первую мировую войну, бывшую в моей истории, будущий товарищ Надь оказался в австро-венгерской армии, а после в российском плену. Вот там-то он и стал приверженцем коммунистических идей. Что ж, не он первый. Вспомним хотя бы Матэ Залку или Ярослава Гашека. Ведь они тоже «нахватались» коммунистических мировоззрений после пребывания в плену. А были ещё венгерские интернациональные отряды, сражавшиеся и с Колчаком, и с Деникиным. А ведь венгры дрались за Советскую Россию отчаянно. Молодцы!

Опять государя-императора понесло в сторону коммунизма. А что делать? То, что когда-то вошло в меня с молоком матери, не выколотишь полутора годами пребывания в имперской России. Правда, царь-коммунист на престоле — перебор.

Венграм мы пообещали помощь, а в случае, если Учредительное собрание решит, что дальнейший путь Венгрии лежит в направлении монархии — то и немедленное дипломатическое признание государства со всеми вытекающими.

Разумеется, посланник Австро-Венгрии всполошился, принялся просить встречи с министром внутренних дел, но Пылаев, по согласованию со мной, отказался его принимать. Врать не хотелось, а обещать помощь в борьбе с венгерским народом? Да не смешите меня. Один раз мы ее уже оказали, второй раз не станем. Посмотрим, как станут развиваться события дальше. Кроме Венгрии из Австро-Венгерской империи может выйти и Чехия, и Словакия. Да и немцы с французами могут сделать неожиданный ход. Возьмут, да и создадут независимую Польшу из территорий, принадлежавших сейчас Австро-Венгрии и тех российских земель, где сейчас стоят оккупационные силы.

Значит, пока громких заявлений не делаем, Переходное правительство не признаем, но через Черное море, через Румынию, поставим венграм двести тысяч винтовок, списанных с армейских складов и боеприпасы. Но для хорошего дела не жалко. А ещё удалось собрать среди румын целый добровольческий корпус, пожелавший помочь соседям. Я сам удивился, когда Жуков доложил о таком решении. Что ж, пусть воюют.

Словом, когда два французских пехотных корпуса и четыре немецких танковых дивизии решили пройти через Венгрию, они получили такое сопротивление и такой отпор, что застряли.

Румыния теперь наша, а вот что дальше-то с нею делать? Вводить оккупационную администрацию я не стал. Чисто формально — король как сидел на своем престоле, так и сидит. А то, что его дворец в Бухаресте находится под охраной российских солдат, что тут такого? Бывали подобные случаи в истории, и не раз.

Итак, что нам делать с Румынией? Понятно, что свои оккупационные силы мы выводить не станем. Но держать здесь триста тысяч кавалерии и пехоты нерационально. Внутри королевства нет и намека на сопротивление, а румынская армия, разоруженная и сокращенная почти вдвое, сидит в казармах. Пожалуй, оставлю я здесь сто тысяч. Нет, лучше сто пятьдесят. А остальные потихонечку начну выводить. Сто пятьдесят тысяч, получившие опыт ведения боев — это очень неплохо. Их надо вывести, пусть отдыхают. Пока отдыхают. И вторая половина нашего «оккупационного корпуса» (это лишь термин, численность-то не корпусная, а армейская) тоже нуждается в ротации. Но станем это делать не спеша, чтобы молодёжь, прибывшая сюда из России, училась и перенимала боевой опыт. А уже чуть позже (недели две или месяц) у меня будет двести тысяч штыков и сабель, имеющих реальный военный опыт.

И генерал-полковника Жукова, удостоенного недавно орденом святого Владимира первой степени, держать здесь нерационально. Для Георгия Константиновича у нас будет иное задание. Генеральный штаб уже озаботился, теперь пора и самого командующего подключать.

В Румынии мне нужен теперь военный администратор, который и армию из внимания не выпустит, и с правительством станет поддерживать хорошие отношения. И такой человек у меня на примете есть.

Глава 18 Война магов. Часть 3. Погодники

Глава 18

Война магов. Часть 3. Погодники

— Ну и чего медлишь? — спросил я, глядя в упор на Анну Титову. В её руке был пистолет. — Долго я буду ещё ждать?

Лицо девушки было серьёзным и сосредоточенным. Она закусила губу, а затем спросила:

— Они точно холостые?

— Точно, — улыбнулся я. — Да и чего вам переживать, вы ведь даже в меня не целитесь.

— Не хочется такую красоту портить, — она окинула взглядом мой кабинет.

Анна подняла вверх пистолет и выстрелила три раза. Хлопки выстрелов больно ударили по ушам. Девушка поморщилась и тут же бросила пистолет на пол. Кивнула мне напоследок, затем развернулась и опрометью выбежала из моего кабинета в коридор.

Я задумчиво смотрел в окно, наблюдая за осенним пейзажем. Зелени давно не нет, всё вокруг было жёлто-коричневым.

Спустя минуту в дверь заглянул секретарь. Опять он голову в дверь суёт… Нет, надо с этим как-то бороться. Можно было бы воспользоваться телекинезом и зажать его дверью, но не в этот раз, слишком важный момент.

— Могу объявлять тревогу? — деловито спросила он.

— Подождите ещё пять минут, — бросил я. — Дайте Анне уйти подальше.

Ситуация, конечно, странная, но к ней мы подготовились ещё неделю назад. Сначала ко мне подошёл полковник Фраучи со следующим вопросом: Ему для задания в Кёнигсберге была необходима симпатичная девушка, и Анна подошла бы на эту роль лучше всех. Я даже удивился, чего он у меня спрашивает, а потом едва не хлопнул себя по лбу. Я ведь забыл, что сам ставил условие, что девушка будет подчиняться только мне. Однако Фраучи смог меня удивить.

— Ну, все ведь в курсе, какие у вас отношения с Анной Титовой.

Я сначала удивился. Неужто он поверил в этот бред? Он-то у меня человек понятливый. А потом понял, что Фраучи изволил шутить.

Я лишь качнул головой.

— Вы с Анной-то говорили? Она сама готова к вашему заданию? — спросил я.

— Более чем. Собственно, она и попросила меня поговорить с вами и спросить вашего дозволения.

— Тогда, так тому и быть, — пожал я плечами. — Только не погубите девушку. Надеюсь на вас.

Где-то за окном завизжали шины, и чёрный автомобиль резво повёз Анну в Петербург к Московскому вокзалу. Маршрут был продуман до мельчайших подробностей. Анна сейчас отправляется в Финляндию. Из Финляндии, спустя неделю, она переберётся в Швецию, а потом уже и в Берлин.

Легенда вполне прозрачна и ясна — бывшая любовница императора, впав в немилость, решила расквитаться с царственным любовником. Мы даже допустим небольшую утечку в газеты и намекнём, что начальник императорского кабинета вполне может лишиться поста. Только надо будет его предупредить. Совсем об этом забыл в суматохе… Хотя, можно не предупреждать, зачем ему знать лишнее. А так появится больше мотивации усерднее работать. Хотя как бы он за дочь мне отомстить не решил. Ладно, посмотрим. Это уже забота Мезинцева. Главное, чтобы к Титову не подобрались умельцы, типа Дмитрия Распутина и не внушили ему мысль, что император довёл до преступления его дочь.

Ладно, что там дальше по плану с Анной? Дальше беженка, ранее приближённая к императору, а значит осведомлённая о многих его личных делах, непременно заинтересует германские спецслужбы. Её наверняка арестуют, будут допрашивать и попытаются перевербовать.

А там уже начнётся иная игра. Наивная девушка, попавшая в трудную ситуацию, конечно же будет хвататься за любую соломинку, лишь бы её жизнь не была совсем кончена. Ведь на родине она впала в немилость. Несмотря на то, что император, скорее всего, захочет как-то ей отмстить, у неё ведь сохранились связи, причём серьёзные. Опять же, батюшка пока что занимает высокую должность при дворе, что тоже можно как-то использовать.

К слову, как ни парадоксально, щекотливая ситуация, в которую попала девушка, на самом-то деле развязывает ей руки для многих интересных интриг. Например, она начнёт сводить немцев с влиятельными русскими подданными, которые очень «недовольны» правлением императора. Причём, одного из этих недовольных вызвался играть сам Фраучи. Видимо, его потянуло на те же шпионские игры, что и его двойника в моём мире.

Но основная цель всего этого мероприятия — организовать передачу немцам группы одарённых, которые не желают находиться в России, и готовы переметнуться к врагу. Более того, эти одарённые, согласно легенде, готовы сражаться против своей суровой страны.