— Топим?! — это Шамкий, который принял у меня командование кораблём.

— Отставить! — я задумался буквально на несколько секунд — шлюпки и вельботы правого борта, на крейсер противника! Попробуем захватить. Если откроет огонь, или хотя бы шевельнёт стволами, топи его к херам собачим Николаич! Всё, я пошёл, план менять не будем. Следи за ним Николаич, не дай стрелять по тральщикам! Удачи!

— Есть! — Шамкий сосредоточен — это будет его первый бой в качестве исполняющего обязанности капитана «Диксона», но он опытный командир и знает куда как больше меня, а значит должен справится — пункту управления огнём, рассчитать координаты для стрельбы по крейсеру противника, передать целиуказания в башни!

Не теряя времени, я бросился на выход. План менять нельзя, у нас всё рассчитано на внезапность.

Шлюпки уже болтались за бортами, идущего полным ходом «Диксона», скоро мы войдём в гавань и тогда крейсер снизит скорость и десант сможет «приводнится» и уйдёт уже в самостоятельное плавание. Я по штормтрапу перебрался в вельбот и принял из рук своего адъютанта автомат с вещевым мешком. Всё, я готов!

Тральщики на полном ходу, огибая по широкой дуге стоящий на якоре крейсер японцев, ворвались в порт и с ходу стали швартоваться к причалам, на полпути обрубив тралы, что бы они не запутали винты. Первая волна десанта посыпалась на берег.

Над головой грохнуло так, что у меня заложило уши и я на время оглох. «Диксон» открыл огонь. Я, морщась от боли перевёл взгляд на японский крейсер. На его носу разгорался пожар. Вскоре я понял и причину, по которой Шамкий приказал открыть огонь. Зенитная батарея на надстройке крейсера зло плевалась вспышками выстрелов, выбрав своей целью самый ближний к ней тральщик. Расстояние плёвое и все снаряды шли в цель. Я закусил губу, десант ещё не высажен, а значит потери будут большими. Тральщик же упрямо шёл к пирсу, отвечая японскому крейсеру огнём из всех орудий и пулемётов. Грохнул второй выстрел и надстройку лёгкого крейсера заволокло дымом, стрельба прекратилась.

— Отчаливаем! — приказал я. Вельбот ударился дном о воду и его двигатель тут же завёлся, относя хрупкий катер от стального борта крейсера.

Через двадцать минут я выбрался на причал. В городе слышалась интенсивная стрельба, но порт мы похоже уже контролировали. На рейде, затянутый дымом вражеский корабль облепили шлюпки с абордажными командами, и мои моряки штурмовали высокие борта крейсера с помощью подручных средств. Со стороны порта было хорошо видно, что штормтрапы на корабле не были убраны, так что моим парням есть чем воспользоваться для подъёма на борт.

— Семафор на «Диксон»: «Отключить шумы, восстановить связь!» — вздохнув как перед прыжком в воду командую я, и поворачиваюсь к своему радисту — связь мне давай с командиром передовой группы!

Мои штурмовые группы ушли в город, захватывать заранее обозначенные каждой из них объекты, и передовая группа, самая большая и хорошо вооруженная, должна была прорваться как раз к штабу пятого фронта Японской армии. Битва за Саппоро началась!

Глава 20

Глава 20

«Диксон» едва видно из-за тонн воды, которые обрушиваются на его палубу. С запозданием, но всё же береговые батареи японцев ожили, и сейчас Шамкий ведёт с ними перестрелку. На японском крейсере слышен стрёкот автоматных очередей, там тоже противник не пожелал сложить оружие. Где-то там Иваныч, которому я приказал после захвата крейсера принять на нём команду, надеюсь мой старпом выживет. А в городе шум боя только нарастает. Десантники действовали стремительно, и судя по всему хотя бы частично, но наш план удался, японцев мы смогли застать врасплох.

Полковник морских пехотинцев действует чётко. Едва артиллерия противника открыла огонь, как две роты морпехов, из-резерва, тут же ушли на их штурм. Надеюсь Шамкий сбережёт мой крейсер, он похоже не собирается покидать рейд Саппоро и отходить в море, несмотря на то, что сейчас не менее трёх батарей ведёт по нему огонь.

— Передовая группа остановилась и ведёт бой в центре города возле здания жандармерии, до штаба два квартала — докладывает мне радист — полицейские участки по ходу движения группы блокированы.

— Остальные?! — я пока в порту, на пирсе, мне нужно чётко знать, что происходит и контролировать ситуацию как на море, так и на суше.

— В порту взято административное здание управление порта, блокированы здания размещения экипажей. Сопротивление не оказывают, но и сдаваться не хотят. Судя по всему, у них с оружием плохо, за всё время только несколько раз выстрелили — полковник тоже неотрывно сидит на рации, раздавая распоряжения своим бойцам — предлагаю пока не штурмовать. Вход и окна под прицелом пулемётов, там должно взвода хватить, если пойдут на прорыв, резервная рота придёт на помощь.

— Хорошо, перенаправляй все подразделения на помощь передовой группе, надо как можно быстрее прорваться к штабу! — соглашаюсь я — останешься тут, контролируй ситуацию, я со своими тоже иду вперёд! Мосты через реку и железную дорогу надо захватить и перерезать по ним движение. Если не удастся захватить — взорвать мосты, полотно и дорогу.

С правой стороны, по окраине города как раз проходит железнодорожное полотно, соединяющее Саппоро с Отару, дорога идёт по побережью и добраться до неё можно вдоль берега. Дорога под прицелом орудий «Диксона». С левой же стороны приток реки Исикари, на котором несколько мостов, в том числе железнодорожный. Мостов этих пять, и, если их захватить, центр города будет изолирован. Отряду, который пойдёт на реку будет тяжелее всего. Гарнизон Саппоро уже поднят по тревоге, и штурмовые группы моряков ведут необычные для них уличные бои. Японские снайперы стреляют с чердаков, из окон домов. Японские солдаты и полицейские, переодетые в гражданское платье, бьют нам в спину. Бои, неожиданные и скоротечные, возникают в разных местах. Управлять ими трудно.

В порт начали прибывать первые партии пленных японцев и наших раненых. В одном из портовых зданий разворачивается лазарет. Пленных японцев загоняем в пустые крытые склады. Охранять их надо тщательно, обыскивать пленных нет времени и велик риск того, что кто-то из них не сдал всего имеющегося оружия. На это тоже приходится отвлекать часть и так не великих сил. По приказу полковника, охрану пленных берут на себя легкораненые бойцы, которые ещё способны держать в руках оружие.

Я со своим радистом, отделением охраны и ротой морских пехотинцев первой волной атаковавших порт, ухожу в город. Улицы Саппоро на подходе к порту пустынны. Но чем глубже мы углубляемся в город, тем чаше нам попадаются трупы и следы прошедших тут схваток. В основном это японские солдаты и полицейские, по иногда попадаются тела и мирных жителей. Относительно мирных конечно, в руках почти каждого или бамбуковое самодельное копьё, или нож. И тела наших бойцов тоже встречаются… Черные бушлаты погибших морских пехотинцев попадаются редко, но они есть.

Прежде чем подкрепление добралось до передовой группы, нам несколько раз пришлось вступать в перестрелки на, казалось бы, уже захваченных улицах.

Со стороны здания жандармерии, группа японцев с отчаянной дерзостью контратакует передовой штурмовой отряд, прокладывая себе дорогу гранатами. Спешу на помощь, мои стрелки с ходу вступают в бой. Ко мне перебежками приближается командир передового отряда, капитан Орлов. Он ранен. Осколок гранаты рассек ему бровь. Упав рядом со мной на мостовую, он поднял обмотанную бинтом голову и доложил, что его бойцы залегли, так как дальше двигаться невозможно. В это время со стороны реки перестрелка усилилась. Автоматчики штурмового отряда начали бой по захвату мостов.

Радист докладывает мне, что со стороны левого берега Исикари, по шоссе, двигается большая колонна неприятеля. Передовой дозор штурмового отряда, добравшись до реки обстрелял колонну и не дали японцам приблизиться к насыпи. Но автомобильный мост еще не захвачен, в ожидании помощи разведчики ведут бой, обстреливая колонну из противотанковых ружей и пулемётов. Бой за мост не будет лёгким, охрана моста на чеку и уже заняла оборону.

— Блокируйте здание. Оставляй на прикрытие человек десять, остальные рывком вперёд! — приказываю я Орлову — мы теряем время! Необходимо срочно прорваться к штабу!

— Может, в обход попробуем? — нерешительно спросил меня Орлов. Для него это первый бой, всю войну его дивизия простояла в резерве на Дальнем Востоке, и он растерялся. Я его понимаю, и мне его где-то в глубине души даже жалко, но рефлексировать некогда, нужно действовать жёстко, на него его бойцы смотрят.

Нерешительность Орлова меня разозлила. Мы упёрлись в плохо вооружённых жандармов, и уже стоим на месте, а бой только нарастает, грозя выйти из управления и превратится в хаос.

— Слушай меня Орлов, или ты сейчас соберешься, сука, и начнёшь управлять боем, или я тебя сам тут пристрелю! Выполняйте приказ!

Капитан побледнел, чуть слышно сказал «есть», отстегнул противотанковую гранату и побежал в сторону здания жандармерии. Одновременно, он и еще два моряка, броском выскочили на небольшую площадь перед зданием, превращённым в опорный пункт, и метнули противотанковые гранаты. Мы ринулись вперед, почти в упор расстреливая дезориентированных японцев. Я на бегу перечёркиваю очередью из автомата двух жандармов, которые уже готовы кинуть гранаты в лавину морских пехотинцев. Выстрелами их ломает пополам и сдвоенный взрыв раздается практически на крыльце здания, раскидывая в стороны его защитников. Часть группы ринулось внутрь здания, а остальные проскочили площадь, скрывшись за углом очередного деревянного дома. Только прорвавшись через жандармерию, я увидел, как поредела штурмовая группа. Если учесть, что человек десять или пятнадцать остались зачищать здание, то отряд потерял не меньше двадцати человек! Что же, это на моей совести, только я принял решение, из-за которого парни погибли. Я стиснул зубы, погибнет ещё ни мало людей в этой бойне, и о них я скорбеть буду потом, если выживу конечно, ну а сейчас только вперёд!