– Элис, это ты? – всхлипнула Кэролайн.

– Роуэн, госпожа, – тихо ответила она. – Где больно?

У женщины вырвался низкий гортанный стон, но она все же ответила:

– Живот, плечо… болит так, словно сам дьявол сидит внутри и пытается вырваться.

Роуэн отправила Элис за свечами и постаралась как можно точнее оценить, насколько кровотечение сильное. Покрывало было отброшено в сторону, и на фоне темных, уже подсохших пятен, пропитавших простыни, поблескивала свежая кровь.

– Скажи, что это не ребенок, – умоляла она. – Все, что угодно, только не это.

– Разрешите? – попросила Роуэн, мягко нажимая женщине на живот, сначала под ребрами, затем спускаясь ниже.

Вырвавшийся у Кэролайн крик перебудил бы весь дом, да и всю улицу, не будь окна плотно закрыты. У двери послышался шум: в дверях стояла Пруденс в накинутой поверх ночной рубашки шали.

– Что случилось? – спросила она, и глаза ее расширились при виде Кэролайн. – Я принесу воды, ее надо помыть.

Пока она не успела выйти, Роуэн подошла к кухарке и что-то тихонько сказала ей на ухо. Пруденс понимающе кивнула.

Элис тихо застонала.

– Это все она! – Горничная указала на Роуэн. – Она видит то, что не видят другие. Это черная магия. Я подловила ее, когда она сейчас шептала слова заклятья!

– Это правда? – внимательно глядя на Роуэн, спросила Пруденс.

Роуэн переводила взгляд с кухарки на горничную, злясь на Элис и огорчившись, что Пруденс не отмела эти обвинения сразу.

– Что за чушь, – наконец смогла произнести она. – Это была молитва. А сейчас помолчите, нельзя тревожить госпожу. Давайте сделаем, как предложила Пруденс, надо поменять простыни и все отмыть, – добавила Роуэн. – И принесите все тряпки, что есть под рукой, она вся горит.

Несмотря на юный возраст, Роуэн, оценив состояние хозяйки, взяла ситуацию в свои руки, будто матушка направляла ее. Вместе с вернувшейся с грудой тряпья Пруденс они, сняв окровавленные простыни, перестелили постель, стараясь как можно бережнее перемещать Кэролайн. Кровотечение вроде бы остановилось, и признаков выкидыша как будто не было, так что Роуэн пробормотала еще одну благодарственную молитву.

– Нужно послать за коновалом, пустить кровь?

– Нет! – воскликнула Роуэн, наслышанная о том, какой непоправимый вред могли нанести эти люди, порой ничем не отличающиеся от мясников.

– В таком случае, за доктором?

Роуэн нехотя кивнула, и кухарка велела замершей в дверях Элис бежать к дому лекаря. Пока Пруденс оставалась с госпожой, Роуэн поднялась наверх, чтобы одеться, и вернулась. Сделав и хорошенько отжав холодный компресс, она положила его на лоб Кэролайн, горячий, точно раскаленная печь. От прикосновения женщина приоткрыла глаза, пустые и ничего не выражающие, и снова закрыла. В этот миг Роуэн всерьез опасалась за ее жизнь, так как сил у нее, похоже, уже не осталось. Пока они ждали доктора, Роуэн тихонько напевала ей старинную песню, которую сама слышала еще девочкой: «Когда луна сиянием лица его коснется, когда ветра далекие домой скликать устанут, когда мороз и стужа отступят навсегда, тогда, тогда вернется к тебе любовь моя».

Пока она напевала, мысли ее обратились к хозяину, который до сих пор не вернулся, уехав из Оксли через пару дней после бала, как он сказал, вновь по делам в Бат.

Когда прибыл доктор, он выгнал из комнаты всех, кроме Роуэн, подробно рассказавшей, в каком состоянии они нашли госпожу.

– Немедленно откройте окна, надо избавиться от гнилостных миазмов[12], чтобы не началось заражение, – отрывисто велел он. – Где мистер Холландер?

– В отъезде, сэр. Мы не знаем, когда он вернется, – ответила Роуэн, бросившись выполнять поручение. Солнце уже поднялось, и холодный воздух принес в комнату шум просыпающегося города: скрип колес повозок и почтовых карет по мостовой, ржание лошадей, оклики цветочников. Как жестоко и несправедливо, что весь остальной город продолжал жить как обычно, заниматься своими делами, а ее госпожа оказалась на грани между жизнью и смертью.

– Да поторопит его Господь, – заметил доктор, подходя к кровати и внимательно осматривая свою подопечную. – Давайте ей ячменный отвар и говяжий бульон, если она сможет их выпить, и немедленно пошлите к аптекарю за полынной солью. Я снова зайду завтра.

– А ребенок? – спросила Роуэн.

– Движения не чувствую. Но делать выводы рано.

Проводив доктора, Роуэн вернулась к постели госпожи, разочарованная, что такой уважаемый и образованный человек не смог больше ничем помочь. Жар не спадал, Кэролайн трясло точно в припадке, и прохладный ветерок из окна ничуть не остудил горячую кожу. Весь день Роуэн ухаживала за ней, а от Патрика Холландера не было ни слуху ни духу. Пруденс принесла бульон и холодный перекус для Роуэн, и при виде их обеих залегшие на лбу кухарки морщинки стали глубже.

Уже к вечеру, когда померкли последние солнечные лучи, Роуэн закрыла ставни и зажгла масляную лампу. Наклонившись поставить ее на прикроватный столик, она заметила, что Кэролайн уже не трясет в лихорадке. Лицо осунулось и побледнело, уже почти не выделяясь на фоне простыни, светлые волосы потемнели от пота, но дыхание успокоилось, а лицо вновь приобрело спокойное выражение. Веки затрепетали, и Роуэн отпрянула, смутившись, что ее застали так близко.

– Госпожа? – позвала она.

– Пить, – прошептала Кэролайн.

Взяв чашку с бульоном, Роуэн влила ложечку ей в рот. Она словно кормила птенца – настолько мало могла проглотить Кэролайн.

Даже такое усилие, похоже, измотало ее, и, выпив едва ли половину, она откинулась на подушки и вновь уснула. В комнату заглянула Элис, которой не было почти весь день:

– Как… как она?

– Думаю, лучше, – тихонько ответила Роуэн. – Кровотечение остановилось. Ей надо отдыхать.

– А она…

– Что?

– У нее еще…

– Ну говори же, – раздраженно поторопила Роуэн, недовольная вторжением и все еще сердясь за утреннее обвинение.

– Она потеряла ребенка?

– Кровотечение было такое сильное, что в самом деле есть вероятность, что выжить ему не удалось.

Роуэн не могла разгадать выражения лица Элис, но что-то в ее поведении настораживало. Горничная выглядела почти довольной.

Следующим утром вернулся доктор и после поверхностного осмотра объявил, что худшее позади и температура спала. Поручив Роуэн и дальше давать лекарство, разведенное в воде, он добавил перед уходом:

– Пока неясно, растет ли ребенок, но я считаю, что госпожа Холландер спасена. Пока что.

Буквально через пару минут снаружи поднялась суматоха, следом за ней хлопнула входная дверь, и с лестницы донеслись тяжелые быстрые шаги. Кэролайн слегка приподнялась с подушек:

– Это мой муж?

Патрик Холландер ворвался в комнату, и выглядел он точно одержимый.

– Я видел его на улице! – воскликнул он. – Доктора! Что произошло? Вы в порядке, моя дорогая?

Роуэн чуть не ахнула, но все же сдержалась: с ее хозяином вбежавший в комнату мужчина имел весьма слабое сходство. Парик сбился набок, белые чулки и кюлоты все заляпаны грязью, камзол болтается на одной руке, жилетка разорвана. Он выглядел так, словно на него напали разбойники и ему пришлось несладко.

Но Кэролайн будто не заметила его растерзанного вида, слабо улыбнувшись супругу:

– Всего лишь слабость. Мне уже гораздо лучше.

Патрик переводил взгляд с жены на Роуэн и на Элис.

– Это правда? Ничего более серьезного?

Роуэн промолчала. Не ей опровергать слова хозяйки, что бы она ни говорила.

– Не беспокойтесь за меня. Небольшое кровотечение, вот и все, – упорно настаивала Кэролайн.

– Но как же ребенок?

– С ним все хорошо, – перебила она. – Мне только надо набраться терпения, отдыхать и ждать.

– Чего? Ждать чего? – допытывался Патрик.

– Чтобы он… или она… окрепла, конечно же. Но что произошло? Ваша одежда…

Патрик тяжело опустился на кровать.

– Нашему экипажу не повезло. Перевернулся на дороге недалеко от Мелкшема. Пришлось вытаскивать его из канавы. Но нет нужды останавливаться на подробностях. В Бате все прекрасно, и я рад сообщить, что сумел договориться об аренде отличного здания в центре города. Я вернулся немедленно организовать доставку товара.

– А кто будет управлять тем магазином? – спросила Кэролайн.

– Ну как же, я сам, разумеется.

– То есть вы вновь нас покидаете? – Кэролайн не могла сдержать разочарования.

– Да, рано утром. Я должен вернуться незамедлительно.

– А как же магазин здесь?

– Джеримая превосходно обслуживает покупателей. Не тревожьтесь о подобных мелочах, как и прежде, в этом нет никакой нужды, – пообещал он, взяв ее за руку и нежно сжав.

Роуэн повернулась, собираясь выйти, и заметила пораженное выражение Элис, не сводившей с хозяина взгляда. Чудовищная мысль пришла ей в голову. Могла ли Элис подливать снадобье, приготовленное для нее, их госпоже? Роуэн не осмеливалась дальше задуматься о подобном гнусном деянии, так как, окажись оно правдой, в этом будет и ее вина.

Глава 34

Глава 34

Сейчас

Не считая грозы в день того злополучного похода, осень стояла не по сезону сухая. Тея внимательно следила за прогнозом, удивляясь, когда же эта славящаяся своими дождями страна наконец дождется положенной погоды. Пока что все ограничивалось одними туманами, но ей был нужен настоящий продолжительный ливень, причем ночью, что скрыло бы и ее присутствие, и помогло выполнить задуманное незаметно для чужих глаз. А дождь смыл бы потом все следы.