Он указал куда-то вверх.

Лиза с сомнением кашлянула.

— Нет, на моей карте есть «Уши Собаки», — вступился я за Бульчу. — Еще в тундре набросал с его слов кроки речной долины. До сих пор все сходилось. Значит, верно ведет.

— Да, я верно веду, — подтвердил проводник.

— А какой следующий ориентир — за «Ушами Собаки»?

Я заглянул в блокнот:

— Потом должна быть скала «Сцепились рогами».

Бульчу с достоинством кивнул.

Мы миновали уже и скалу «Сцепились рогами», и скалу «Подползающий Человек», но деревьев все не было.

Потемневшая река (дно ее стало не песчаным, а глинистым) медленно текла навстречу, повторяя прихотливые извивы ущелья.

Волнение Бульчу достигло предела. Он уже не шел, а бежал вприпрыжку, таща меня за собой, как медлительного тяжелого коренника.

— Сейчас! Сейчас! — повторял Бульчу, задыхаясь.

Мы обогнули высоченную, нависшую над берегом скалу.

— Привел! — восторженно вскрикнул Бульчу и выбросил вперед руку на бегу. — Смотри!..

Он осекся, будто споткнулся.

Перед нами были каменистые голые склоны, ничем не отличавшиеся от тех, которые остались за спиной. Они поднимались широким амфитеатром к низко клубившимся над ущельем облакам. Впечатление было очень мрачным. По-видимому, конца-краю не было этому каменистому ущелью.

— Ты тут был, Бульчу? — с недоумением, даже с испугом спросил Савчук.

Бульчу молчал, озираясь.

Да, он был тут, в этом не могло быть сомнений. Вот три «сторожевых» утеса, похожих на чумы, — о них говорил еще в Новотундринске. Вот каменная осыпь, о которой тоже говорил нам.

Держа перед собой раскрытый блокнот, где были нанесены кроки ущелья, я то опускал к ним глаза, то поднимал — сравнивал.