– В море?

– Сами понимаете.

– Будет работа аварийно-спасательной» службе, – Комаров вытянул руку в сторону открывшего дверь Батурина… – Опаздываешь! Докладывай коротко и побыстрее.

– Был. Разговаривал. Супруге Воеводина все равно, где его захоронят.

– Неужели? – взмахнул руками Ожников.

– Прошу встать и помолчать минуту!.. Садитесь… Как увековечим память погибшего товарища? – спросил Комаров.

Высказывались сумбурно. Из коридора на порог заступил Галыга. Дальше идти не решался.

– Чего тебе, Степан Федорович? – спросил Донсков.

– У нас с Богунцом предложение насчет памятника.

– Подслушивал, что ли? – хмуро сказал Комаров. – Не вижу Богунца…

– Ждет снаружи. Можно его позвать?

– Только быстро! – согласился Комаров.

Через полминуты Галыга вернулся с Богунцом и начал торопясь, будто опасаясь, что его остановят говорить:

– Средства, отпущенные профкомом, – капелюшные! А нужен стоящий, каменный. Поручите нам с Антошей. Сработаем в лучшем виде. Только Николай Петрович поможет.

– Степан Федорович, вам известно, сколько городские скульпторы требуют за памятник?

– Об этом и говорю! Плевать на них. Мы осилим втроем. Николай Петрович нарисует. Камень привезем с Хибин. Мои руки еще способны погрохать молотком и зубилом.

– А Богунец что будет делать?

– Я лошадиная сила.

Комаров приподнял широкие брови:

– Не понял?.. Мастера-а! Каменную куклу вы сделаете, а не памятник! Память о друзьях на уровне самодеятельности! Неужели, Галыга, ты на это согласен?