– Бумагу для письма двадцать стопок закупили, – вклинился в перечисление ассортимента Ничипор.

– Тоже ходовой товар у крестьян? – хмыкнул Серёга.

– У Лукашина тюки на барже подмокли, вот мы и купили за рубль всё, – пояснил Ничипор. – Может, кому писать или на скрутку табака сойдёт. По субботам у нас тут знатные торги.

– Торги, может, и знатные, – вздохнул Серёга, – но товар убогий. Никакого размаха коммерции. Ещё и воняет.

Ничипор обиженно надулся, снова принялся листать амбарную книгу и с разговором больше не лез. Мы же с Серёгой вышли из лавки.

– Как этот Ситников ещё стал купцом второй гильдии? – недоумевал Сергей. – Там же какие-то солидные деньги положено иметь.

– Дела у Ситникова шли неплохо. Но в позапрошлом году он на зимней переправе потерял крупную партию товара. Двух лошадей погубил, хорошие повозки и сам товар. До сих пор не оправился от той потери, но, молодец, держится на плаву. По пятьдесят рублей платил за обучение сына в гимназии.

– Нужно что-то делать, как-то поднимать доходность заведения, – продолжал рассуждать Сергей, оглядывая строение снаружи. – Например, побелить лавку изнутри, чтобы помещение зрительно светлее стало. Запретить посетителям мочиться позади лавки.

– Можем и побелить, – не стал я возражать. – Заодно порядок наведём и ревизию Ничипору устроим.

Мы вернулись в лавку.

– Что там за бумагу писчую купили? – заинтересовался Серёга и попросил ему показать.

Бумага мало того что была изначально серой и рыхлой, так ещё из-за того, что подмокла, местами заплесневела и пошла волнами.

– С табаком вместе возьмут, – оценил я её.

– Для рисунка тоже годится, если чуть под прессом подержать, – рассматривал Сергей один из листов. – Пером я мог бы что-то графичное изобразить.

– Не купят, – сразу прервал я его. – Кому твои картинки нужны? Это же не икона и не царь-батюшка.

– А что, царя купят? – встрепенулся Сергей.

На эту тему и я задумался. В памяти Коленьки аналога не имелось. Но сам я помнил, что в дореволюционной России крестьяне всякие лубки с картинками покупали, изображения царя пользовались популярностью.

– Если где-нибудь найти фотографию, то можно нарисовать портреты. Оформить в деревянную рамку, – продолжал Серёга развивать свою мысль.

У меня однозначного мнения насчёт портретов Александра III не было. Зато я подумал, что такую бумагу можно использовать для упаковки. И тут же одёрнул себя, вспомнив, что не тот контингент посещает лавку Ситникова. Но свою идею Серёге озвучил. Тот тут же в неё вцепился.

– Точно! Можно ваш табак из мешка расфасовать и продавать в коробочках.