Весь день Шура не находил себе места. Бродил по дому, как неприкаянный, думал, пытался сообразить, что делать, как поступить.

Новое послание от Андрея он обнаружил вчера и успел обсудить его с Михаилом.

Андрей подтвердил, что будет готов к девятнадцатому, сообщив, что ретранслятор в 82-м они уже протестировали на третьей гармонике. Именно это обстоятельство взволновало профессора больше всего. Раньше он как-то не думал, что может случиться, если временны́е потоки окажутся рассинхронизированы.

Начальный мир, где не было переноса в прошлое, проходил у Синицына в компе под цифрой «1». Слой, возникший после попадания друга в 1982-й год, имел обозначение «2» и вторую колебательную гармонику по оси времени. Номера от «3» до «8» соответствовали мирам, появившимся в результате экспериментов с посылками в прошлое. До сегодняшнего дня Шура их в качестве якорей не рассматривал. Существуют и существуют. Главное, не плодить их в бесчисленном множестве, иначе придётся учитывать эти слои как дополнительный коэффициент в системе балансировочных уравнений.

Согласно расчётам, существенное влияние на реальность «2», где находился Андрей, могли оказать только ближайшие — начальная «1» и индуцированная первым посланием в прошлое «3». Но, как показала практика, воздействие «трёшки» на слой номер «2» не превышало и половины процента от величины влияния начального мира.

Однако сегодня утром Синицын специально проверил текущее вероятностное состояние всех имеющихся слоёв времени и с удивлением обнаружил, что мир номер «2» сместился в сторону «третьего» сразу на пару процентов. Ничем иным, кроме как тестом собранного в 82-м ретранслятора, это смещение не объяснялось. Хорошо это или плохо — подобный вопрос перед профессором не стоял. Сегодня его интересовало другое.

Синхронизация разных потоков обладала определённой устойчивостью, поэтому небольшие сдвиги туда-сюда на результат почти не влияли. Главное, чтобы на основной установке в 2012-м и ретрансляторе в 1982-м стояли одни и те же параметры переноса. И там, и там частота временно́й оси предполагалась равной второй гармонике. Мир номер «2» должен был слиться с начальным на удвоенной частоте. Только так «улетевший» на 30 лет в прошлое Андрей Фомин мог возвратиться в то время, где его ждали, где знали, что с ним действительно произошло, где трое друзей помнили бы не только своё новое прошлое, но и другое, из предыдущей реальности. В этом случае, оба варианта развития мира реализовались бы в равных долях, без каких-либо решительных изменений, не до такой степени радикальных, чтобы вдруг ужаснуться от собственных глупых попыток сделать этот мир лучше.