— Михаэль… — вошедшая в кабинет красивая статная женщина в воздушном кружевном пеньюаре улыбнулась.

— Да, моя дорогая… — хозяин кабинета перешел на африкаанс*, при этом делая вид, что занят исключительно бокалом и сигарой.

— Иван и Екатерина уже заснули, — быстро сообщила женщина.

— Это просто замечательно. А ты?

— А я, — гостья слегка смутилась. — А я не могу…

— Пенелопа Игл!!! — мужчина строго посмотрел на женщину.

— Что такое, Михаэль? — вспылила Пенелопа. — Должна же я проверить, чем это занимается мой собственный муж в своем кабинете! И вообще… — она очень умело изобразила смущение. — Я уже соскучилась…

— Мы виделись тридцать минут назад.

— Михаэль Игл!

— Ну ладно, ладно, иди ко мне.

— Ура! — пискнула Пенелопа, ловко устроилась у мужа на коленях и шепнула ему на ухо. — На самом деле, я очень сильно… волнуюсь. Расскажи мне все еще раз…

— Пенни…

— Ну пожалуйста, пожалуйста!

— Хорошо, милая… — Михаэль сделал глоток из бокала с виски и поставил его обратно на стол. — Ты сама понимаешь, что Британская империя никогда не оставит нас в покое. Они снова собирают войска на границах Республики. Мы успели подготовиться и, скорее всего, опять победим, но победа будет стоить очень большой крови. Слишком большой для нашего маленького народа. Мало того, я совершенно точно знаю, что очень скоро в мире разразится целая череда страшных войн, в которых погибнут миллионы людей. И во многом, эти войны тоже будут спровоцированы Британией. Не спрашивай, откуда я это знаю, просто поверь.

— Я верю… — закивала Пенелопа. — Все что ты говоришь, всегда сбывается. Порой… порой я думаю… только не смейся… я думаю, что ты прибыл из будущего и уже знаешь, как все случится.

Мужчина едва заметно улыбнулся.

— Я сам иногда так думаю. Так вот, я просто обязан что-нибудь сделать, чтобы предотвратить весь этот ужас.

— И как же ты сможешь помешать?

Михаэль жестко усмехнулся:

— Я сам развяжу большую войну, Пенни. Во всяком случае, очень сильно постараюсь сделать это. Большую войну, которая изменит мир так, что что на очень долгие годы исчезнут предпосылки к тем, что должны состояться, а Британия навсегда забудет о своих кознях.