Москва. Кремль. Кабинет Сталина. 22 февраля 1940 года

– А теперь вернемся к нашему Писателю. Лаврэнтий, так ты определился, он нам друг или враг?

– Я считаю, что Писатель преследует какую-то свою цель.

– И мы эту цель не знаем, верно?

– Товарищ Сталин, если вы дадите мне полномочия, то я…

– Нэ дам! Пока ты не ответишь мне на первый вопрос, нэ дам! – Сталин ответил твердо, но с ноткой раздражения, упорное желание наркома внудел применить к Писателю особые методы воздействия и дознания его начало доставать. Но продолжил вождь более спокойно:

– Если это друг – ничего хорошего твои методы не принесут. А навредить могут. Если это враг – его надо расстрелять и нэ тратить на его вымыслы наше драгоценное время! Почему ты сделал вывод про его особую цель?

– Этот вывод следует из его рекомендаций. Я не мог его сделать, когда рассматривал одну идею за другой. Они стали ясны только при внимательном анализе всего спектра предложений. Я обратил внимание на то, что положительный эффект будет достигнут только при принятии всего комплекса предложений, а не решении единичных задач. Анализ осложнялся тем, что инициативы Писателя имеют несколько уровней и еще и пересекаются между собой. Я выделил четыре блока: внешнеполитический, экономический, технико-технологический и собственно военный. Обращаю внимание, что внутреннюю политику и идеологию Писатель старательно обходит стороной.

– Почему, Лаврентий? Почему он не дает нам никаких рекомендаций именно в идеологии и политике? Или считает, что все хорошо? Спрашивал?

– Спрашивал! Писатель утверждает, что решение внутриполитических и идеологических проблем не его уровень задач и компетенции.

– Значит, он определяет свою задачу – уменьшить потери СССР в будущей войне. И считает, что отодвинуть войну на 42-й год, один из рецептов решения проблемы?

– Он считает, что уменьшение потерь СССР – его главная задача, но попытка отодвинуть войну – только один из фрагментов решения проблемы, и не самый важный.

– Вот как… Значит, Писатель нас обманывает? У него другая задача? – Сталин уставился в глаза Берии, который стал чувствовать себе не совсем уютно.

– Анализ показал, что весь комплекс мер действительно направлен на уменьшение потерь СССР в войне, в первую очередь, человеческого ресурса.

– Тогда как понимать твое мнение? Опять-таки ощущение? Ты давно стал чувствовать погоду, Лаврентий? Говорят, у пэнсионеров голова болит перед переменой погоды, да?

Лаврентий Павлович побледнел, достал платок, которым вытер предательские бисеринки пота с обширной лысины, очень уж хорошо он представлял, куда уходят с его поста пенсионеры, но неожиданно твердо произнес: