Иногда он думал: может быть, смерть Лериэна - это кара? За союз с тёмными Богами, за собственную страну, залитую кровью, за убийство шестилетнего Рейнета Серлея? Даже если предположить, что самозванец не был самозванцем, вины Гирхарта это не отменяло. Но почему пострадал ни в чём не повинный Лериэн, а не Гирхарт, истинный виновник всех преступлений и несчастий? Неужели правда, что связавшийся с Теми оставляет своё проклятие в наследство потомкам? Тогда страшно подумать, какая судьба ждёт основанную им династию. Но обратной дороги нет. Он слишком много отдал Сегейрской империи, чтобы позволить ей пойти прахом. И как бы ни было тягостно для него пребывание на опустевшей земле, он должен прожить ещё, по крайней мере, лет пять, чтобы со спокойной душой передать бразды правления Керну и быть уверенным, что тот справится.

Впервые Гирхарт Пёс начал бояться смерти.

А жизнь шла своим чередом, и в ней, как всегда, случались свои подъёмы и спуски, радости и беды. Империя требовала сил и времени, и Гирхарт с головой погружался в работу, стремясь найти в ней забвение. Дела не убывали, как и прежде стояла во весь рост проблема пополнения казны, требовалось куда-то девать отслуживших свой срок солдат, хватало головной боли и с новыми провинциями. Из Рейндари пришло сообщение, что там начались волнения, случилось уже несколько стычек местных жителей с патрулями и разъездами имперцев, по рейндарским городам и весям шатаются какие-то подозрительные личности, после визитов которых мирные селения начинают напоминать закипающий котёл, а часть молодёжи и вовсе исчезает в неизвестном направлении, предположительно - в собирающиеся где-то в лесах повстанческие отряды. Впрочем, наместник Рейндари заверил, что сумеет справиться своими силами, хотя от предложенного пополнения не отказался.

Разговор об этом зашёл на ближайшем Совете.

- Возможно, имеет смысл ограничить перемещения внутри провинции, - задумчиво сказал Гирхарт. - А также подумать о наказании за самовольный отъезд из родных краёв. К примеру, о конфискации в казну имущества тех, кто это сделает. Это заставит задуматься всех остальных.

- Можно конфисковать имущество не только тех, кто ушёл, но и их семей, - вставил казначей, которому предложение императора явно понравилось.

- Возражаю, - резко сказал Лавар. - Этим мы заставим остальных не задуматься, а проникнуться сочувствием к пострадавшим, а самих ушедших подтолкнём в объятья повстанцев, даже если они первоначально не собирались к ним примыкать. И тогда они будут драться не только за идею, но и за возвращение своего имущества.