С холма грохнул выстрел, башка главаря, неосторожно высунувшегося из-за камня, лопнула как перезревший арбуз. Его подчиненные после секундного замешательства залегли в кустах, но не все – юнец галопом помчался прямо на меня, путаясь ногами в висевшем на поясе длиннющем ноже.

Мысленно выматерившись, я дождался, пока он подбежит, и банально подставил ногу, а когда тот с грохотом приземлился, дал парню по башке подвернувшимся под руку булыжником.

Пока вязал ему руки кожаным шнурком, Пенни еще раз пальнула, опять кого-то подбив – что засвидетельствовали болезненный вопль и сдавленная ругань. Впрочем, та прервалась на полуслове сразу же после третьего выстрела моей женушки.

– Три, четыре, пять, я иду искать… – закончив с «языком», я стал осторожно высматривать последнего разбойника. – Кто не спрятался, я не виноват.

Но тот спрятался, хорошо спрятался, потому что я так никого и не обнаружил. Но обнаружила Пенни с уже стандартным для нее вариантом развития ситуации. Хлестнул выстрел, и опять прозвучал короткий вопль в зарослях, совсем неподалеку от меня.

Подбитый разбойник попытался отползти, но я уже заметил его и без затей пристрелил. Как бы все.

Быстро проверил трупы, собрал оружие со всем ценным, потом поднял за шиворот начинающего приходить в себя пленного, навьючил на него трофеи и пинками погнал в лагерь.

Пенелопа уже перевязывала священника, вовсю болтая с ним по-французски.

– Это падре Жозеф! – представила она его мне. – Из ордена иезуитов.

– Я из ордена Святого Игнатия, дочь моя, – вежливо поправил священник. – Называть нас иезуитами не совсем правильно… – и тут же обратился ко мне, перейдя на английский: – Я хочу поблагодарить вас, но, увы, не знаю вашего имени…

– Джеймс Бонд!.. – упредил я уже начавшую открывать рот Пенелопу. – Мистер Бонд и миссис Бонд. Итак, падре Жозеф. С преследователями мы решили. Теперь самое время рассказать вашу историю, но желательно в сокращенном варианте. А ты, дорогая, отведи в сторону пленника и хорошенько допроси его. Нет, развязывать не надо.

– Я? Ты мне доверяешь? Ну хорошо… – Пенни выглядела несколько ошарашенной. – А если он не захочет говорить, можно я его… мм… побью немножко? Хлыстом. Или палкой.

– Можно, но лучше прострели ему колено, моя роза, – мягко посоветовал я.

– Право слово, в этом нет нужды! – поспешно заявил священник. – Это Адольфо, он еще не закоснел в грехе окончательно, так что не будет упорствовать…

– Ты меня слышала, дорогая, – бесцеремонно прервал я священника. – Падре Жозеф, у нас не так много времени.

– Да-да, сын мой, – быстро закивал иезуит. – Все случилось три месяца назад…