Значительно хуже обстояли дела с пулеметами. Кроме незначительной модернизации ручного пулемета Дегтярева, устранившей некоторые недостатки конструкции, выявленные при повторных испытаниях, разработки пока не двигались, несмотря на пристальное внимание к ним руководства и НКВД.

У Шпагина никак не выходило модернизировать крупнокалиберный пулемет Дегтярева, ни у кого из разработчиков не получался новый станковый пулемет под винтовочный патрон, работы над пулеметом калибра 14,5 мм только начинались, как и над авиапушкой калибра 23 мм на базе гильзы от патрона 14,5 мм.

Работы над зенитной автоматической пушкой калибра 23 мм только планировались, так как еще не был готов полноценный снаряд. Разработчики обещали закончить испытания новой гильзы до марта месяца.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы посчитать: вооружение, разработку которого закончат позже конца тридцать седьмого, будет к началу сорок первого в дефиците. Военная приемка наверняка обнаружит недостатки, которые придется устранять. В лучшем случае изделие допустят к серийному выпуску через полгода. Чтобы завод смог подготовить полноценную технологическую оснастку под массовое производство, нужно дать ему еще полгода. Остается два года для насыщения войск новым изделием. Если мощностей завода-разработчика недостаточно, для повторения технологической цепочки на другом предприятии нужно время от полугода и больше. Двух лет полноценного серийного выпуска, как правило, достаточно для насыщения армии новым вооружением, войска имеют время ознакомиться с оружием и подготовить рекомендации по его применению. Но если у тебя нет этих двух лет спокойной работы – начинется аврал и все, что с ним связано. На разработчиков давили, и давили жестко. Часть КБ уже работала в казарменном режиме, другая часть фактически находилась в схожих условиях.

Иногда Сталину, глядя на непонимающие лица, хотелось крикнуть: «Война на носу, а вы думаете, у вас есть время! Мы не успеваем! Не успеваем!» Эта фраза рефреном звучала в голове, когда приходилось настаивать на более сжатых сроках и отклонять все, даже очень нужные и перспективные, дела, которые не укладывались в заданный отрезок времени. На них просто нельзя было тратить силы и средства.

Больше всего Сталину хотелось, чтобы хоть что-то случилось не так, как предсказывала Ольга, увидеть хоть одну ошибку и снова знать: будущее не определено, можно не верить в этот назначенный срок, в возможную катастрофу, которой просто не может быть. В настоящий момент на континенте нет армии, которая способна противостоять РККА. Что может измениться за это время? Ведь мощь РККА растет с каждым днем. Не успеет Германия совершить такой рывок, это невозможно.