— Какие вам?

Вопрос симпатичной блондинки поставил меня в тупик. А, в самом деле, какие? Розы? Вроде, не соответствуют моменту. Гвоздики? Скромно, дешево и не подходит.

— Это у вас что?

— Лилии.

— Вот их и давайте.

— Сколько?

— Десять. Нет, лучше — двенадцать.

Чем лучше? Не знаю, но пусть будет двенадцать. Дежурная улыбка девушки увяла сообразно назначению покупки.

— Пару этих веточек добавьте и упакуйте, пожалуйста.

Блондинка шуршала прозрачной пленкой. Я следил, как ее ловкие пальчики привычно справляются с желто-красной ленточкой и думал, что неожиданно принятое решение свернуть с МКАДа не на М4, а на М5, в общем, правильное. В моем положении, один день ничего не значит — время у меня пока есть, а когда удастся сюда выбраться еще раз — неизвестно. Да и удастся ли вообще? Дело мне предстоит мерзкое, грязное и опасное.

— Спасибо. Сколько с меня?

Расплатившись, выхожу на улицу и замираю, подставив лицо еще теплому осеннему солнцу. Хорошая в этом году осень — солнечная и дождей немного. Однако, пора. Буквально через пару минут подъезжаю к набережной и поворачиваю направо. После войны здешний рельеф изменился неузнаваемо. Ниже по течению построили плотину, и река разлилась, в некоторых местах, больше, чем на километр. Да и берег, видимо, тоже отсыпали. О зданиях я и не говорю — левобережной части города раньше практически не было. Вода и песок скрыли пойму реки с остатками огневых позиций батареи. Братские могилы бойцов, писали, перенесли на незатопляемую часть, но, подозреваю, не все. Да и точного номера я все равно не знаю. Поэтому пусть будет так.

Единственный ориентир, оставшийся неизменным — железнодорожные мосты, по ним и ищу место. Вроде здесь. Бросаю машину на парковке возле панельной многоэтажки и дальше иду пешком. До воды отсюда меньше сотни метров, спуск довольно крутой. Несколько минут стоял, разглядывая правый берег, с которого едва убрался шестьдесят девять лет назад. Или всего год? Совсем я запутался. Торопливо нагнулся и положил лилии в зеленоватую, холодную воду. Я не знаю, один Сашка здесь остался или кто-то еще, но прощения прошу у всех, поименно.

Справа слышен звук шагов, поворачиваюсь и ловлю удивленный взгляд мужичка с удочкой — стоит у воды немолодой уже мужик, бормочет что-то, цветы вон в воду бросил. Присутствие постороннего человека меня смущает, я торопливо взбираюсь наверх и спешу к машине, не оглядываясь. Не могу обернуться.

К вечеру я уже был в Рязани. Там переночевал и рано утром отправился дальше. В Рязанской глубинке изменений намного меньше, чем в городской части Воронежа, но нужное место удается найти далеко не сразу — прошлогодние лесные пожары постарались. От приметной раздвоенной березы осталась большая обугленная рогатка, но нужная, ничем не приметная низинка, никуда не делась.