ГЛАВА 7
Пища закончилась на восьмой день — а поначалу сэр Кэррадок о ней и думать не хотел. Господь милосердно посылал путникам дождь, так что воды было достаточно. Всех занятий — прочувствовать единение с Богом, мощь творения, силу первозданного хаоса. Пощупать спиной хребты морских допотопных гадов. Если в Палестине да в Аравии пустыня предстает раскаленными песками, если грекам верно служат острова и горы, кочевым народам степь, а славянам лес, ирландцам и бриттам достался океан. Не призрачные видения-миражи. Не пронзительная синь, напоенная хрустальной прохладой вершин. Не бескрайний мир, равный небу — только чуть ниже. Не горнее стремление смолистых стволов, перепевающихся кудрявыми шапками. Вздымающиеся и опадающие стены воды, летящие — и бесконечные — дожди. Движение. Вечное, неостановимое, всесильное. А потом — ясная зелень воды и тепло дневного светила, покачивание, зыбкое и нежное. Крики чаек и запах — такой же, как тот, на который Кэррадок вышел из туманного мира. Запах берега.
— Не будет грехом нам и весла в руки взять — Господь явил назначенную землю! — заявил один монах.
— Значит, нас ожидают труды, — хмыкнул другой, — иначе выбросило бы на берег. Но это и хорошо. Если у Него есть для нас работа, нет ничего радостней!
Стоило вытащить верное суденышко на берег, как тучи сомкнулись. Ни дождь, ни снег не пошел — и то хорошо. Зато к запаху берега примешался еще один. Знакомый. Запах гари.
Кэррадок, невзирая на пост, чувствовал себя легким и бодрым. Проверил меч. Лук, не подготовленный к морской дороге, отсырел и быть оружием на время перестал.
— Ну что, братья, — спросил весело, — вам нашлась земля? А мне — дело. Лес в такую погоду не загорится, и даже соломенная крыша — только если очень постараться. Кто-то постарался. Значит, рыцари здесь очень нужны.
Анна проснулась от упавшей за шиворот капли. Холодной! Перевернулась на спину, отодвинулась. Следующая капля шлепнулась мимо. Полотняная крыша палатки колебалась под барабанными ударами. Дождь. Это хотя бы привычно.
А там, за Северном, был снег. Снежинки ловила на раскрытые ладони Нион-Луковка, белый и сырой покров, словно плесень, укутал последний город Хвикке — Бригстоу. Впрочем, это одно название — город. Жидкий частокол, символическое прикрытие разбросанных на пару миль вдоль берега бревенчатых домов под соломенными крышами.
Ни следов, ни копоти. Только склизкая белизна. Ни пленных, ни добычи, ни боя. Эйра-мстительница, так жаждавшая битвы и крови, выла от злости. Потом метнулась к Луковке, с камнеметом помогать. Воины торопливо обшаривали город в поисках забытого саксами барахла. Кой-что и нашли. Потом были каленые ядра, шипящие в мокрой соломе крыш, и алое над белым. Так закончилась главная гавань Хвикке. Здесь больше не будет приветливой пристани для дикарей с континента. Только головни и волчий вой.