Муравьев с некоторым трудом сохранил бесстрастное выражение на лице.
Значит, Соколов был прав. Пока не столь важно, что послужило причиной нападения новых союзников, но в самом факте сомневаться оснований не было. Тем не менее бумаги были подписаны, и отступать от буквы договора полковник не имел никакого права.
Хотя, зная нравы соседей, еще вопрос: были ли арапахо кровожадными дикарями или же поселенцы сами спровоцировали случившееся? Они же привыкли везде вести себя как хозяева. И уж подавно в грош не ценят местные племена.
– Я выясню данный вопрос, – пообещал Муравьев. – Но разбирательство случившегося – прерогатива дипломатов. Единственное, что могу сделать лично я – отпустить ваш отряд подобру-поздорову. Без права возвращения на союзную территорию.
Вообще-то без крайней нужды нападать Николай Николаевич не собирался. Но так фраза звучала намного солиднее.
– Да? – процедил Брукс.
Он уже стал обретать обычную спесь, и лишь остатки осторожности не позволяли высказать все, что он думает.
– В противном случае я имею честь атаковать вас, – докончил Муравьев. – Согласно союзному долгу. Выбор за вами, майор. Или вы уходите, и я гарантирую вам беспрепятственное возвращение, или… Срок вам – два часа. Честь имею!
И, не тратя больше слов, полковник развернул коня.
Слова хотелось сказать другим людям. Тем, кто стал новыми союзниками.
Эпилог
Эпилог
– Кум, а кум! Как ты розумешь – чи фельдъегерь скачет, чи ни?
Дорога, тянувшаяся на самом горизонте, пылила. Кто-то сломя голову мчал в сторону недалекого Сан-Антонио.
– Бис его знает, – равнодушно отозвался Мыкола. – Може, и фельдъегерь. А може, и просто якыйсь торопыга. Из тех, кому не сидится вдома.
Осень полностью вступила в свои права, но день был погожий, и кумовья сидели под навесом да не спеша откушивали, что бог послал. А послал он не мало. Тут и вожделенное сало, и галушки, и великолепный борщ. Посмотришь на стол – душа радуется. Что говорить о теле!
– И что им неймется? – вопросил Петро.
Но Мыкола лишь пожал плечами да щедро наполнил стаканы чистейшим первачом.