Джастин понимал, что действовать нужно либо сейчас, либо никогда, во всяком случае, проблем ему не миновать.

— Прими нашу жертву! — воскликнул, собираясь вонзить кинжал, главный жрец.

Внезапно над головой послышались странные звуки, будто по потолку пробежало что-то очень быстрое.

Жрец на секунду замер, приковав свой обезумевший во время церемонии взгляд к потолку. Тут же, то, что так сильно отвлекло от жертвоприношения, вновь возникло из ниоткуда и теперь головой вниз свисало сверху.

Джастин, успешно преодолевая законы гравитации, мог легко перемещаться как в горизонтальном, так и в вертикальном положении, притом очень быстро. Его игривый взгляд встретился со злобным метающим молнии взором главного жреца, чей кинжал, так и не успевший насытиться кровью, в мгновение ока прочертил полосу в том месте, где только что была шея подростка.

Джастин легким движением подался назад, затем вновь приблизился, спрыгнул с потолка и встал в полный рост с противником, не ожидавшим такой прыткости.

Пленница едва смогла удержать дыхание, чтобы получше разглядеть смельчака, решившегося в одиночку пойти на такое.

— Думаю, эта девушка не хочет быть принесенной в жертву, — попытался пойти на компромисс Джастин.

— Это не тебе решать! — вскрикнул главный жрец. — Ты осмелился нарушить церемонию… Ты за это ответишь…

Последние слова прозвучали как смертный приговор, с чем подросток был крайне не согласен, надеясь решить проблему своим способом.

На этот раз противник остался в стороне, пустив в ход своих приспешников, насчитывающих больше дюжины.

Эйнон

Эйнон, за секунду до того, как пребывающее в сонном забвении сознание, наконец, дало всплеск энергии для пробуждения, ощутив прилив прежде невиданной ярости, только от одного воспоминания о позорном поражении какому-то подростку-недоучке, что владел огромной силой, сумевший победить, казалось, более опытного мага, прервал процесс постепенного восстановления после сна и грозно вскочил неожиданно для себя самого… с койки, а точнее грязного, пропитанного потом и всеми скверными выделениями человека лоскута серой ткани.

Эйнон на миг пожалел, что так резко вырвался из мира далеких от понимания видений. Он ошарашено огляделся по сторонам, все пытаясь уловить подсказки разума о его нынешнем положении в столь необъяснимой ситуации, но оказалось, что смотреть вовсе некуда. Волшебника, как зверя или провинившегося простолюдина заключили в клетку, судя по внутреннему крепостному виду стен в подземелье какого-то замка, или башни. Это уже не имело значения, если кто-то очевидно очень смелый и чрезмерно решительный сотворил с ним подобное.