Истома уткнулся головой в пол, всем своим видом выражая полную покорность. Знал — пусть гневлив князь, но отходчив. Правда, и злопамятен. Да и что ж с того, что злопамятен? Знает — таких верных слуг, как Истома с Альвом, еще поискать — не найдешь. А Альва нет теперь, один он, Истома, остался, не считая молодого Лейва Копытной Лужи со слугой Грюмом. И на кого же, скажите на милость, полагаться Дирмунду-князю? Да полно, князю ли? Это Хаскульд — князь, а Дирмунд пока так, сбоку припека. И старшая дружина, и окрестные племена именно Хаскульду подчиняются, не Дирмунду. Вот сейчас что-то рыпнулись, так Хаскульд с дружиной тут же выскочил улаживать конфликт самолично. Оставил в Киеве за себя Дирмунда и уехал. А Дирмунд что? Для Киева пока пустое место. А как дальше будет — поглядим. К тому же и свои проблемы вдруг появились нежданно-негаданно. Их бы тоже не мешало решить, тем более что вроде бы момент такой настал. Затих пока князь, прошел гнев.
— Греттир Бельмо, Хаскульда-князя боярин ближний, третьего дня чуть мне всю бороду не изорвал преобидно, — стукнувшись в пол лбом, громким шепотом поведал Истома. — Уж скорей бы один ты, отец родной, Киевом правил!
— Станешь тут с вами скорее. — Дирмунд нервно дернул правым веком. — Ничего поручить нельзя, даже самого простого дела! Этот твой приблудный варяг, Лейв, он верен?
— Проверенный человек, батюшка княже, уж будь спокоен! — заверил Истома.
— Тогда вот что. Да встань ты на ноги, не ползай. Сядь вон на лавку. И слушай, да запоминай! — Взяв прислоненный к креслу посох, Дирмунд со значением пристукнул им об пол. — Дам тебе еще верных людей, из своей челяди, под твое и варяга Лейва начало…
— Спаси тебя боги…
— Ты знаешь, что пока дружина моя маловата, да и люди там разные. Верных — раз, два и обчелся.
Истома кивнул. Уж что-что, а это он знал прекрасно.
— Так вот, — понизив голос, продолжал варяг. — Я хочу иметь верную дружину. Пусть не сейчас, не сразу, постепенно. А чтобы люди были верны — их надо вырастить. Вырастить и воспитать так, как надобно мне! Есть одно тайное место в урочищах вниз по реке, рядом с древлянскими землями. Там уже строят острог, и вам — тебе и Лейву — надо будет попасть туда, и побыстрее. Проложить тайные тропы, мастеров, кто строит, убить, да так, чтоб никто на нас не подумал.
— Поистине, в таком месте хорошо отсидеться в случае чего, — одобрительно кивнул Истома, снова вызвав явное, к своему ужасу, неудовольствие варяга.
— Ты поистине глуп, — нехорошо прищурился Дирмунд. — Я тебе толкую вовсе не о том. В этом тайном месте мы будем выращивать молодую дружину, волков, преданных только своему вожаку — мне, и повязанных кровью. Для этого уже с сегодняшнего дня вы — ты и Лейв — начнете похищать мальчиков. До тринадцати лет, — с теми, кто старше, уже поздно что-либо делать, — и не младше десяти — слишком долго будут расти. Создайте им трудности, пусть они живут первый месяц в страшных мучениях, пусть голодают, бьются меж собой за пригоршню крупы, пусть погибают — оставшиеся в живых превратятся в волков. Воины-волки! Я сам буду обучать их. Тех, кто останется жив. Придет время, и с этой дружиной мне не будет страшен никакой Хаскульд, никакие хазары, которым сейчас поляне платят дань, никто! Это моя дружина будет расти, а вместе с ней будет расти и страх, что поселится в душах здешних людей, постепенно, исподволь, не сразу, но поселится обязательно. И тогда придет время древних богов — мое время!