— И какое же оружие вы…

— А вот об этом я подумаю. — Князь остановился и, скрестив на груди руки, окинул пажа таким взглядом, от которого тот, вне всяких сомнений, тут же почувствовал себя самой мелкой букашкой. Еще бы… кто император, а кто какой-то там дон Эстебан?!

— Я подумаю, — сдвинув брови, важно повторил Егор. — А ты подождешь… столько, сколько будет надо. И не вздумай меня торопить!

— Я… я б никогда не осмелился, господин!

На пажа было жалко смотреть! И куда только пропал весь его гонор? Что, в самом деле, забыл, с кем разговаривает? Да, властелин Священной Римской империи князь Георг Заозерский-Ливонский, враг короля Альфонсо и этого вот сопляка — дона Эстебана… Враг, но все же император! А благородное сословие — это не какие-нибудь простолюдины — условности здесь просто необходимы и соблюдаются всеми… по мере сил.

— У меня есть священник, отец Жан-Пьер, он прекрасный лекарь…

— О, господин, мне не…

— Он осмотрит твою ногу. И не прекословь!

Отправив мальчишку в шатер, князь вернулся к своим людям, вознося самые искренние молитвы Господу за дона Эстебана. Убить посланника… а ведь это так и выглядело бы, и вряд ли б император смог оправдаться: мол, какие-то мужики-лазутчики перепутали. Бред! Убить посла означало не только потерять честь, но и вызвать эскалацию конфликта, совсем не нужную императору, желавшему лишь продемонстрировать свою силу и продиктовать условия мира.

— Так что с лазутчиками, княже?

— Веди их к моей повозке, верный Онисим.

Махнув рукой воеводе, Егор окликнул отца Жан-Пьера и, отправив его к шатру, подошел к фургону, где его уже дожидались трое каталонских молодчиков в окружении стражи.

— Ну? — подозвав толмача, хмуро спросил князь. — И зачем вы хотели меня убить?

— Мы вовсе не хотели, — нагло ухмыльнулся старший.

Егор покусал губу:

— Ах, не хотели… А стрелой — промахнулись! Видать, в перепелку метили?

— Все так и было, сеньор!

— Онисим, младших разбойников утопить в реке, — спокойно приказал князь. — Толмач, переведи! Да, а старшего мы отпустим… пусть себе живет, ага.

— Эй, эй! — уяснив, что к чему, лазутчик явно заволновался. — Почему это вы меня не убьете, ведь я ж среди них за главного?

— А чтоб ты потом всю жизнь мучился за то, что не уберег своих младших братьев, — охотно пояснил князь. — Ведь вы же братья, так?