— Витька женился?! — ахнула Елена. — Ну наконец-то! — и протянула руку Гли-Гли: — Елена. Или Алёна.
— Галина, — рассмеялась «супруга Виктора». — Или Гли-Гли.
Примерив ожерелье из Маноа, Алёна была впечатлена. И вдруг замахала рукой:
— Наташка, сюда!
— Папа! Папочка! — раздался радостный визг, и с палубы «Мисхора» прямо в Олеговы руки прыгнула малолетняя блондинка, смеясь и дрыгая ногами.
Никто не знал, кто её настоящий отец, но отчество «Олеговна» Наталье шло.
— Привет, красавица! Маму не обижала?
— Ага, обидишь её!
Проходивший мимо Пончик, тискавший свою Геллочку, вздохнул:
— Ну вот всё и кончилось…
— Ты не рад? — округлила глаза Гелла.
— Рад, конечно! — всполошился Шурик. — Что ты… Больше всех рад. Угу… И всё равно…
Олег, прижимая к себе Алёну (Наташка обнимала его за ногу), остановился у борта, подумав, что разделяет мысли и чувства Шурки.
Он стоял на палубе того самого галиота, что был выстроен в Кадисе или в Барселоне четыреста лет тому назад…
Сухов покривился: к чёрту иные времена! Он в своём родимом. 2012-м. И оно его вполне устраивает.
Море было чисто до самого горизонта. Серебристой мошкой в вышине сверкнул самолётик местных авиалиний, а на море ни кораблика, ничего.
Только волны размеренно катились с востока, слегка поднимали «Синюю чайку» на своих обливных валах, набегали на берег, добрызгивая пеной, и обессиленно отступали.
— Красиво, правда? — шепнула Алёна.
— Очень, сказал Олег.