— Доктор, что с ними? — командир экспериментальной Варшавянки переживал за диверсантов, как мама о бесшабашных и оторванных на время её работы от родительского ока детишках предоставленных самим себе. Доктор весь путь из Красного моря измывался над «ниндзями», пихая их по очереди спать в декомпрессионную камеру. Благо места в ней было как раз на полкоманды безбашенных (по уму нормальных моряков) водолазов-разведчиков. Полгруппы валялось в отключке по «шконкам», а вторая часть подразделения «ночевала» и под присмотром доктора, и под повышенным давлением в избыточной кислородом атмосфере.

— Да нормально, вроде в норму приходят, — тёр красные от недосыпа глаза подводный Гиппократ.

— А зачем ты их в камере держишь? — ответ на вопрос командир знал, но желал подтверждения от эскулапа.

— Организм после длительного пребывания под высоким давлением и постепенного уменьшения напряга воздуха — быстро омолаживается, восстанавливается, набирает тонус и силу — просто пояснил местный Авицена, — побочный эффект, генеральские и адмиральские жёны от него без ума. Раз в неделю лезут в барокамеру за молодостью, заразы, только что локтями не толкаются, — усмехнулся врач, вспоминая очередь за процедурами в окружном морском госпитале.

— Да ну?! — подивился информации главный моряк подводной лодки.

— Сам придёшь в базу — сходи посмотри, — уставший врач не склонен был к пустым разговорам. Процедура баровосстановления требовала следования точному временному графику. Доверить кому-то другому, присмотреть за процессом врач не хотел — люди всё ж живые. Не дай бог режим сорвётся, чтось не так и вся работа пойдёт по боку. Поэтому не спал, держал рядом два будильника и одного прапорщика-мичмана приданного из свободных от вахты подводников.

— Когда ты их собираешься выпускать?

— А вот это вы мне товарищ командир скажите, — перешёл на официоз доктор и озабоченно поглядел на часы.

— Им отдых и после барокамеры нужен, чтоб организм вошёл в стандартный жизненный цикл. А я так понимаю что у разведки новые заботы скоро появятся. И нам обоим нужно, чтоб были они свежими, как огурчики на сельском рынке. Сколько у меня времени?

— Ну, — двое суток. Хватит? — лицо командира было серьёзным и печальным. Мужики за стеклом барокамеры явно требовали более длительного ухода, кормёжки до отвала и сна до пролежней на боках.

— А мы вообще где? — раздался за спиной обоих офицеров озабоченных здоровьем и физическими возможностями водолазов голос Морского Змея.

— А ты почему не спишь?! — возмутился доктор, узрев трущего глаза морского комбинатора в тесноте переборок, — тебе ещё два часа храпеть и дрыхнуть по графику положено!