— Ничо, нам пять миль вполне хватит. А если на милю подойдёт, да ещё с правого борта — ух и покружит свирепый Гарри после встречи.

— А если найдут по кускам? — тревожился за скрытность моряк.

— Там глубина три километра под килем. Без спецснаряжения фиг доберутся. А если доберутся — кругом тысячелетний ил и наслоения. Железки утонут и их тут же новым слоем покроет, пока они сюда глубоководных водолазов приволокут, — успокаивал своего извозчика Змей, та и заказывали мы все части у немцев, там даже клейма негде ставить — сплошная «Дойчевундерваффель».

— А что это вообще?

— Я те потом, дома расскажу, если ты мне про свою аэробику информацию скинешь, — «укусил»-таки ниндзя командира лодки.

— А схему бункера президента не хочешь?

— Какого — американского? Не, уже есть. Спасибо за заботу, — ёрничал диверсант, а командир задумался шутит шпиён или правду матку режет? Неужели есть? Загрузился о сказанном Змеем капитан второго ранга. Но не надолго. с плотом пришлось изрядно повозиться, чтоб собрать не привлекая внимания. Для этого подводная лодка обошла походный ордер американцев и влезла в узкую горловину пролива ведущего в Персидский залив из Оманского. в сужение было много необитаемых островков и коралловых рифов. Там «ваффлю» и собрали в кучу. сделав её временно плавучей и с виду безопасной.

* * *

— Ну, а меня твоя волшебная лампа на дно не пустит? — сомнения командира экспериментальной «Лады», что вела свою родословную от Варшавянок, были обоснованы неизвестностью возможностей сто пятидесяти килограммовой трубы с ящиком погруженной под правдоподобные манекены. За движением плотика наблюдали, выпустив с лодки «бауш-юлу» — как просто именовали подглядывающее устройство. От корпуса субмарины, что тихо брёла на четырёх узлах и трёхстах метрах под водой параллельно конвою американцев, отделился неопределённого серого цвета двойной конус и успешно всплыл. Повинуясь правилам плавучести и подъёмной силе обычного пенопласта, серое, как крыса устройство распласталось на волнах невидимым и неправильным блином. Кто б увидел, подумал бы, что мусор неопределённой конфигурации болтается на тёмной и ночной поверхности Оманского залива. Да ещё и тёмно-жирным нефтяным сгустком окружённый в масляной противности радужных отблесков звёзд на плёнке вокруг. Однако хитрая железяка, не более полуметра в диаметре, врубила гироскоп и высунула глаз объектива камеры, с кучей навешанных на него датчиков, затем обнулила горизонт, сориентировалась по звёздам, и занялась изучением окружающего пространства. Для полного счастья, над и под волнистым блином более похожим на объёмный ромб покачивались антенны: гидроакустическая под водой и обычная, накрытая непромокаемым полушаром гидропластика — над водой. Информация, по тонкому и крепкому кабелю, тут же ринулась на лодку, заполнив экран монитора цветом, цифрами и узнаваемыми картинками. Тросик всё время приходилось вытравливать, но скрытность стоила любых усилий и дополнительной нагрузки на операторов «юлы». На общем темном столе проекции моря и глубины выделялись теплом и зеленью точки кораблей авианосной ударной группы. Над каждой блямбой дальность в километрах, что менялась по мере движения кораблей. В небе мерцали звёзды, перекрываемые юркими и ревущими фигурками истребителей и самолётов, что отрабатывали ночные полёты с авианосца. Плот выделялся среди окружения отдельной красной точкой. Он уже прошёл периметр кораблей охранения и неуклонно приближался к авианосцу. Вроде и сам по себе плывёт. Однако под плотиком — торпедообразный движитель итальянской фирмы «Вирджолини» жестко прикреплённый к «раме». Под кучей хлама — махонький приёмный акустический датчик и микросхема с контроллером (не, не нашим — американским добротным). Слушает датчик море. Из глубины опять же дельфины балуются. Прощёлкает, пропищит, просвистит далёкий полурыб фразу на своём ультразвуковом языке и руль движка соответственно — отклонится вправо. Другую фразу хрюкнет невидимый квакер: и влево потянет струя неслышного водомёта кучу упорядоченного ниндзями кораблекрушительного мусора. Мусор не простой целый моток детонирующего шнура перевил и торчит со всех сторон неправильными бородами перепутанных нитей. Это, если стрельнут-таки по мертвым телам с борта авианосца раннее намеченного планом времени. Тогда и шарахнет плот сам по себе, имитируя туже морскую мину или террористический брандер. Тоже мало не покажется. Но чем ближе к авианосцу, тем результат будет внушительнее для тех, кто хочет развязать очередную войну на Ближнем востоке.