Он вздохнул.

— Когда началась Вторая американская революция, некоторые наши смельчаки говорили, что они поколотят северян одной рукой, а вторую специально привяжут за спиной. Мы очень быстро узнали, как они заблуждаются. Теперь уже мне интересно, можем ли мы принять этот законопроект, если мы ограничены в своих действиях тоже только одной рукой?

Он объяснил, что он имел в виду Чарльзу Маршаллу.

Его помощник задумчиво поджал губы.

— Если бы единственным способом получить народную поддержку нового законодательства было бы огласить все секреты, вы были бы готовы сделать это?

— Так в этом и есть проблема! — воскликнул Ли. — Лишь сложившаяся ситуация заставила меня задуматься об этом. С одной стороны на весах безопасность страны, с другой — справедливость для ее жителей.

Он думал еще в течение трех-четырех минут, прежде чем продолжить: — И все же я полагаю, что ответ должен быть отрицательным. После того, как секреты выйдут наружу, уже ничего не исправишь. Но даже если мой законопроект не пройдет на этой сессии Конгресса, он может быть вновь внесен на будущих сессиях, и в один прекрасный день, безусловно, будет утвержден. Как вы думаете?

— Господин президент, ваши планы обычно всегда кажутся мне разумными, и этот не является исключением. Это напоминает мне ту идею, что главное победить в войне, а не в отдельном сражении.

— Ну вообще говоря, так, — сказал Ли. — Когда сомневаешься в результатах одной битвы, важно иметь в виду всю военную кампанию, частью которой является это сражение.

— Это правда, сэр, — сказал Маршалл, — Хотя я не и не представлял свою работу на президента, как аналог военной кампании. — Он неуверенно улыбнулся. — Если говорить о Джефферсоне Дэвисе, то он вообще по большей части находился в противостоянии с законодателями.

— В отличии от него, я надеюсь избежать некоторых трудностей, что он имел. Он был и есть один из самых способных людей, но одновременно с тем он воспринимал несогласие с ним, как оскорбление, если не предательство. Я не думаю, что он и сам не согласился бы с моей оценкой. А у меня, по крайней мере, еще есть надежда найти более примирительный подход, что даст лучшие результаты.

— А если нет? — спросил Маршалл.

— А если нет, то я буду реветь и топать ногами на несогласных со мной, пока из моих ушей не пойдет пар, как из предохранительного клапана локомотива двигателя. — Ли поймал взгляд своего помощника. — Я вижу, вы мне не верите. Это плохо — если я не могу обмануть вас, как я смогу обмануть Конгресс?

Качая головой, Чарльз Маршал вышел из кабинета. Ли занялся текущими документами. Он вообще не любил зарываться в бумагах, а за небольшой период президентства он увидел их столько, сколько не видел за всю свою жизнь. Но независимо от того, нравится ему это или нет, это было частью его обязанностей, и поэтому он добросовестно исполнял их.