– Кто и за что тебя в камеру сунул – мне без надобности. Будь добр, расскажи о нечисти.

Старик от меня отшатнулся.

– Пытками ничего не вызнали, так тебя подослали с ласковыми разговорами?

– Нет, успокойся. Слышал – на Муромской дороге нечисть лютует?

Старик молчал, и я уж подумал – не уснул ли, а может, сознание потерял? Нет, он открыл глаза:

– Слышал, много чего люди говорят, тебе зачем?

– Дорогу хочу от нечисти освободить, совсем проходу от дряни разной русскому человеку не стало.

Старик захихикал, потом закашлялся.

– Да кто ты такой, чтобы с нечистью сразиться? Пусть и дружинник, а смертный. Что ты, скажем, знаешь об упырях или навках? Или кикиморах? А нетопырь тебе знаком? Может, с василиском встречался? То-то и оно!

– Так расскажи! Не злата-серебра себе ищу.

– Беду на свою голову ты ищешь. Как бы не пожалел.

– Голова у меня одна, а умирать когда-нибудь всем придется.

– Фу ты, упрямый какой! Ночи ведь не хватит обо всем рассказать.

– Я не тороплюсь.

– Слушай тогда и запоминай.

Хорошо сказать – запоминай. К утру, часа в три-четыре, голова уже гудела, и все эти оборотни, нетопыри, вурдалаки в голове поперемешались.

– Ну, понял хоть что-нибудь?

– Немного понял.

– Главное не забудь – все оружие свое в церкви освяти и крест нательный не снимай. Не любит этого нечисть. Да заклинания, что я тебе говорил, не забудь.

– Так ты же волхв? – удивился я. – А про церковь, про освящение говоришь? Как же так?