— Хорошо, я подумаю. Зимой все равно трубы класть уже поздно, время есть.

Время есть… Когда строился дом для рабочих завода Барро, городской санитарный врач нашел в луже на дороге пять сотенных билетов. И на радостях подписал бумагу о том, что стоки от одного дома эпидемиологической опасности не представляют. Ну да, восемьдесят квартир — ну сколько они нагадят? А через вокзал народ проходит тысячами… никаких луж не хватит: вокзальные сортиры ассенизаторы чистят чуть не каждую неделю. Желание начальника станции понятно, и ссориться с ним по поводу дерьма какого-то явно нежелательно — но получать по башке за чужого дядю тоже не хочется. Ладно, сейчас поважнее проблемы есть — надо денежки изыскивать.

Изыскания шли неважно. Правда, к вечеру одна прогрессивная мысль мне в голову пришла — и за ужином мысль эту мы тщательно обсудили вместе с Дарьей (как "экспертом" по швейным делам) и Володей Чугуновым. Идея-то простая: наладить выпуск дешевой обуви типа кед. Больше того, идея народу понравилась — но вот на подготовку такого производства, по нашим прикидкам, уйдет не меньше месяца. Тем не менее было решено этим заняться, и Володя даже пообещал найти человечка на должность технического руководителя новой фабрики, которую видимо нужно будет построить в Саратове. Выбор места определился просто: в губернской столице весной была приобретена старая развалившаяся казарма (еще елизаветинских времен). Кроме кирпичных стен там уже ничего не осталось, но с казармой шел участок в семь десятин на окраине города, а денег власти просили всего пару тысяч — вот и купили. Антоневич купил, имея в виду при необходимости именно нам наладить производство кислоты — но вскоре удалось выкупить более подходящий участок на берегу Волги — и казарма осталась невостребованной. Однако стены Саша все же успел немного отремонтировать, а крышу можно и зимой поставить.

Кеды выпускать — это неплохо, но от них денежка пойдет, скорее всего, не раньше февраля — а копеечка нужна уже сейчас. Причем нужна еще больше, чем утром — расходы на обувную фабрику по минимуму составляли восемнадцать тысяч.

Ночью мне снились разные кошмары. Сначала приснился Барро, выгребающий из ломового фургона десятки бракованных тракторов и мотоциклов и требующий неустойки за поставленный некондиционный товар, а ближе к утру — губернатор Борис Борисович Мещерский, кому-то докладывающий о нарушении экологического законодательства на гидролизных заводах и сообщающий, что все эти заводы нужно в недельный срок перевезти в Аргентину…

Проснулся я с тяжелой головой, злой и не выспавшийся — за ночь просыпался раз пять. Но, услышав доносящиеся из кухни женские голоса, все же встал и отправился завтракать.