Например от красного числа сто восемьдесят два миллиона — это столько пудов на сегодняшний день вывезли из страны. Если бы его не было, то гауссова кривая на графике поднялось и та часть ее, которая ниже границы жизни и смерти, составила бы от трехсот до пятисот тысяч. Но оно — есть…

Я вдруг вспомнил другое число — только не примерное, а точное. Один миллион. Летом этого года в Америке было продан миллионный автомобиль. Газеты наперебой спорили, кто стал владельцем оного, а через месяц, собрав данные по времени продаж (больше месяца почти все дилеры страны отмечали его с точностью до минуты), сообщили, что миллионным автомобилем стал Форд-"Мустанг". Этого ожидать и следовало, Мустанг был самым популярным автомобилем страны — всего их было продано уже больше трехсот тысяч. Из семисот тысяч только фордовских автомобилей. Сейчас Форд делал (и продавал) ежегодно двести тридцать тысяч машин — по семьсот сорок машин в сутки (кроме воскресений). Прибыли с автомобилей тоже прилично упали, но тем не менее с каждой машины я в среднем получал чуть больше двухсот долларов чистыми.

Триста тысяч рублей в день, кроме воскресений. Нет, все же сто пятьдесят тысяч долларов. Нет, сто семьдесят тысяч бушелей кукурузы. Триста тысяч пудов…

Сорок семь миллионов человек мне "до нормы" не дотянуть — потребуется двести тридцать пять миллионов пудов. Если же "обобрать Америку", то хватит только на самых голодных — тех, кто ниже "линии жизни". Уже кое-что, хотя Вилли Форд и взвоет: он собирался в следующем году выстроить еще три завода… подождет, а кормить народ будем опять через церковь. Эти ребята один раз справились, справятся и сейчас. Ну хоть как-то…

В церкви сказали, что отец Питирим уехал на освящение новой школы в Сарпинке. Новой — в этом уже городе, где стояла самая мощная в мире электростанция в сто восемьдесят мегаватт и находился самый большой в мире алюминиевый завод, школа была уже четвертой. Кстати, ведь алюминий почти весь тоже идет за кордон — а это еще почти двести тысяч рублей в сутки. Может, удастся выкрутиться?

Прыгнув в машину, я поехал в Сарпинку — на дворе уже середина ноября и каждая минута становилась на вес золота. Погода была хуже не придумаешь: холодно, да еще дождь проливной — штука для ноября довольно необычная. Хорошо, что в машине печка есть. Но по мере того, как машина прогревалась, я все больше впадал в ярость.

В стране жрать нечего, а сто восемьдесят миллионов пудов хлеба — вывезли. Этот Николай, он что, не знал про голод? Запретил бы экспорт хлеба — я тогда всю страну до "нормы" накормить смог бы. А хлеботорговцы — им-то на голод плевать. Да и вообще, по статистике, две трети экспорта идет через еврейских посредников, а они и мать родную продадут.