Пока что четвертый месяц, не считая дороги, где-то в Европе заседали в сомнительной попытке окончательно договориться. Наш вопрос был третьестепенным, но американские делегаты на мирной конференции настаивали, чтоб Париж признал независимость колоний как предварительное условие переговоров. В целом возражений по данному поводу сегодня не имела ни одна из сторон, но франки выставили условием отсутствие преследований и имущественную сохранность у местных жителей, участвовавших в войне на их стороне. Естественно, требование во второй части было с негодованием отвергнуто и предложено встречное: о возмещении колонистам убытков, понесенных от действий интервентов. Это уже не устраивало республиканцев.

— Никогда не думайте, что привыкли к походной жизни! — продолжаю рассказывать, ощущая себя старцем, делящимся на склоне лет никому не нужным опытом. — Не обманывайтесь. Невозможно привыкнуть к путешествиям, потому что все кругом постоянно изменяется. Ничего одинакового в пути не существует. Погода, встречные, даже сама природа. Люди редко замечают, но и деревья по мере продвижения меняются. На севере одни, на юге иные. На западе вообще начинается степь. Все это зависит от наличия дождей, разницы в почве и температур.

Не подозревал, что могу быть столь красноречивым. А всего-навсего невинным вопросом задели старый больной нарыв. Зато и смотрят, чуть не разинув рты. Может, зря завелся?

— Но путешествие отнюдь не изумительное развлечение, — сворачиваю, пытаясь перестроиться. — Мастерство путника — сродни воинскому. Оно приходит с годами изнурительных тренировок, с потом и кровью, с горькими слезами, и многим несчастным суждено погибнуть, так и не достигнув совершенства.

— Разница в том, — без спроса вмешивается Пьер, — что солдат идет куда ему прикажут, офицер куда положено, а обычный странник никого не обязан спрашивать.

— Кроме здравого смысла. А то попрешься иной раз, не зная броду, и сам утонешь, и другим подгадишь. Если ты не один, все равно ответственность за семью или попутчиков. Надо многое уметь и знать. Булки даже в Америке на деревьях не растут, а золото в безлюдных дебрях жевать не станешь. Не питательно, — под смешки объясняю.

— Еще и опасно может быть везти его с собой, — задумчиво пробурчал Питер.

— Иной раз и обычные сапоги кому-то способны излишне понравиться. Потому приходится не только уметь лечить или подковать лошадь, починить фургон или разжечь костер без дыма, но еще и уметь обращаться с оружием и без раздумий пускать его при нужде в ход. Никогда, — наставительно, с нажимом произношу, — без причины не надо обострять, угрожая зря. Частенько люди сами боятся и потому ведут себя не лучшим образом. Дать им предлог для отступления, вежливо и с уважением обращаясь, достаточно легко и не требует особых усилий. Но если уж оружие извлек, бей не раздумывая. Иногда промедление смерти подобно.