— Во-вторых, я просто устал. Много лет носился с армией, подставляясь под пули и ядра, и жив исключительно благодаря Господу, а не собственным умениям. Пять ранений вполне достаточно для свободы и счастья американцев.

Она дернулась, намереваясь нечто возразить, причем наверняка прекрасно знакомыми фразами. Про славу и любовь мне много раз исполняли. И по части долга тоже. Накушался по самое не могу. Нет у меня реальных возражений по этой части, но прекрасно знаю, несло вечно по течению, и львиная доля якобы моего героизма — результат случайностей или ошибок. Не требуется он, если все продумано заранее. А мне такое практически никогда не удавалось.

— Они рассчитывают получить марионетку, не наделив его нормальными полномочиями.

— Так борись, — сказала Элизабет неожиданно спокойно. — Заставь их понять, с кем имеют дело. Скрути в бараний рог всех этих депутатов.

— Я не сумел этого сделать даже в Альбионе, если заметила.

— Ну, знаешь! Любому было видно, попытка ввести запрет на рабовладение провалится.

Совершено верно. Потому что бьет по карману. Кому охота лишиться имущества, даже если оно наделено душой, чувствует, думает и говорит. Ведь не предлагал отпустить прямо всех и сейчас. Только рожденных с даты принятия закона. Не всякий уйдет из знакомого места, тем более что здесь он уже станет получать жалованье. И умным плантаторам достаточно возможностей опутать долгами родителей, заставив расплачиваться детей. Много раз обсуждалось в кулуарах Ассамблеи.

Нет, все вспоминают про потерю денег. Цены на рабов продолжают расти, поскольку ввоз запрещен. Выгодно выращивать детей на продажу. А что разлучают с матерью, не волнует. Рабочие руки всем требуются. Хлопок продолжает пользоваться огромным спросом, возникают все новые плантации, и даже индейцы в Алабаме теперь держат рабов на полях. Хозяева мечтают ужесточить законы, выбросив прежний Черный кодекс и лишив малейших прав говорящее имущество. Глупцы. Ничем не отличается долговая петля за табак от такой же за хлопок. Хотят идти прежним путем, не задумываясь о будущем.

А мне не с руки просвещать былыми Глэновыми прогнозами. Гражданская война, сегрегация, черный расизм, положительная дискриминация и прочее. Посчитают глупыми фантазиями, тем более что буквального повторения быть не может. В прежних США до середины двадцатого века черных офицеров не существовало, и католики были не имеющими особой силы. Может, не только благодаря Черному кодексу, но все же и моим действиям нечто изменилось.

— Мне надоело, — не давая жене вмешаться, продолжил я, — пытаться кому-то что-то доказать или создавать вопреки вечным запретам и мешающим людям. В результате даже удалось не прогореть в коммерческом смысле, несмотря на бесконечные траты личных средств на общественные нужды.