Заметив, что я «вернулся» Евгения Сергеевна расслабилась и пошевелилась.
— Ты чего-то придумал? — вкрадчиво спрашивает.
— Придумал, песню про вас, — отвечаю, стеснительно улыбаясь. — Про женщин, — уточняю, видя, как она стремительно краснеет.
Евгения Сергеевна заметно смущается. Вижу, что Павлу тоже не по себе.
— Придумал только мотив и несколько слов, — поясняю. — Хотите спою? — предлагаю.
Оба энергично кивают заинтригованные. Пою припев:
Потому что нельзя, потому что нельзя, Потому что нельзя быть на свете красивой такой. Потому что нельзя, потому что нельзя, Потому что нельзя быть на свете красивой такой.— Фантастика! Впервые вижу, как на моих глазах рождается песня. Такая замечательная, — чуть ли не шепчет Евгения Сергеевна.
Павел снова кивает головой.
— Напой мотив, пусть Паша подберет. Вдруг забудется, — беспокоится она.
Подбираем ноты к мелодии, которую старательно пытаюсь напеть. Наконец мелодия перенесена в тетрадь, и Павел играет мелодию куплета и припева.
— Красиво, — отмечает наш главный критик Евгения Сергеевна, — вот бы со словами послушать, — мечтательно продолжает.
— Придумаю, — обещаю я.
Объявляю о скором своем отъезде в лагерь комсомольского актива. Компаньоны заметно расстраиваются, но требуют от меня принести слова к песне до отъезда. Договариваемся, что «Городские цветы» Евгения Сергеевна может предложить своей знакомой из областной филармонии. Та, по слухам, уже засветилась с моими песнями на Московских площадках в сборных концертах. Возможно, скоро будут крутить на радио.
Предложил за «Цветы» просить три тысячи рублей, раз Евгения Сергеевна обещала. Но продавать — не ниже двух тысяч. Если не согласятся, то у меня есть, кому продать дороже.
Прошу Павла переписать «Дорогу жизни» на отдельную пленку и держать пока у себя.
В прихожей на прощание Евгения Сергеевна привычно взлохматила мне волосы и сама же привела прическу в порядок.