Надо сказать, что оборудовать его было не так просто — ведь сразу за городком, на краю которого стоял особняк коменданта крепости, а теперь уже и губернатора, начинались джунгли. И в них была проделана просека шириной метров пятнадцать, а длиной — триста. Даже траву пришлось выкосить, а то ведь она тут была в рост человека.

В общем, я показал публике возможности своего МГ. Дон Себастьян был впечатлен по самое дальше некуда, и на его лице явственно читалось желание побыстрее узнать, не продадут ли ему хоть один. И если да, то за какие деньги и с какой рассрочкой. Или, может, вовсе подарят? Доктор Ю внешне остался невозмутим, но не поленился сходить в дальний конец просеки, чтобы посмотреть на пальму, в ствол которой я всадил треть магазина. Получилось неплохо — я по листьям узнал эту породу, потому и целился в конкретное дерево. Его древесина была очень мягкой, и с трехсот метров пули прошивали тридцатисантиметровый ствол насквозь.

Вскоре гости вернулись и по очереди произнесли речи. Начал, естественно, князь, он говорил семь с половиной минут, я специально заметил время. Потом заблеял переводчик, и его партия длилась уже почти двенадцать минут. А единственной информацией, которую удалось выделить из его речи, было то, что князь с благодарностью принимает мое приглашение посетить борт «Сухова», но просит уточнить время визита.

Ваш покорный слуга пребывал в небольшом офигении. Во-первых, это надо же было говорить так долго, а сказать столь мало! В принципе пожалуй, у меня тоже получилось бы, но только по-австралийски. Мои же познания в испанском для таких высот ораторского искусства пока были явно недостаточны. Ну а во-вторых… вот не припомню я, чтобы приглашал этого китайца на свой корабль! Собираться собирался, но озвучить приглашения пока не успел.

Однако изумление не помешало мне с непроницаемым выражением на физиономии сказать, что уважаемый господин Ю может в любой удобный ему момент осчастливить своим присутствием борт «Товарища Сухова», такому гостю всегда будут рады. Прямо хоть завтра с самого утра приезжайте, уточнил я на всякий случай.

Подозрения меня не обманули, доктор Ю действительно отлично знал испанский язык, несколько хуже — английский и, кроме того, как-то мог изъясняться даже по-русски. На мой вопрос «откуда?» собеседник сказал, что его отец участвовал в состоявшихся почти тридцать лет назад переговорах с посольством Головина, закончившихся подписанием Нерчинского мира.

— Надеюсь, вы извините мое нежелание сразу ставить господина Гонсало в известность обо всем, — с улыбкой пояснил он. — В частности, о том, что в числе прочего мне поручено рассказать вам про некоторые аспекты деятельности филиппинских купцов, кои мой император считает не самыми лучшими.