Ему помогала лекарка, ни в чем не переча, только смотрела внимательно за его действиями - так вместе обработали рану кровоостанавливающими настойками, затем заживляющими мазями, наложили тампон и повязку. Варяжко остался дежурить рядом с больной - вытирал пот с лица, смачивал губы медовым отваром, поправлял повязку и менял тампоны. Просидел без сна всю ночь, с тревогой вглядываясь в продолжающуюся бредить и метаться Преславу, и надеялся, что сильный ее организм справится с сепсисом после оказанной помощи. Утром она затихла, Варяжко даже испугался - не померла ли, но, услышав тихое дыхание, вздохнул облегченно - кажется, кризис миновал, жена заснула. Весь следующий день никуда не уходил, так и продолжал следить, пока вечером Преслава не открыла глаза и смотрела уже осмысленным взором.

Слабо улыбнулась сидевшему рядом Варяжко и едва слышным голосом прошептала: - Что с нашим дитя? - после ответного: - С ним все хорошо, он сейчас с Милавой, - проговорила, как будто оправдываясь: - Не дождалась тебя, родила.

Поправлялась быстро - уже на третий день рана зажила, а через неделю встала с постели. В первое время стеснялась мужа, когда время от времени тот возился со снадобьями в ее сокровенном месте, потом привыкла - уже не смущаясь, поворачивалась как ему удобнее, послушно подставляла себя. Ребенка кормила грудью с того же вечера, как пришла в себя, смотрела на него с тихой радостью, а потом засыпала с ним в неге и покое. У Варяжко даже слезы наворачивались, видя такую идиллию, едва не случившаяся беда представлялась страшным кошмаром, о котором следовало скорее позабыть. Но не обещание, данное богам в трудную минуту - в первый же день, когда мог оставить Преславу без своего надзора, - отправился в храм с дарами, искренне, от всего сердца, благодарил Рода и богородицу Рожану за спасение жены. Почти как наяву, почувствовал тепло от незримых существ, принявших его порыв - оно волной захватило душу, не оставляя сомнений в божественном провидении.

Где-то через месяц после возвращения из Киева получили вести от своих доносчиков - те сообщили подробности с избранием князя. Долго - почти две недели, не могли остановить выбор на ком-то одном, от каждой земли предлагали своего кандидата. Среди них назвали бывшего уже князем Ярополка Святославича, других мужей из рода Рюриковичей - про них раньше и не ведали, объявились, лишь узнав об освободившемся великокняжеском престоле. Кто-то из племенных вождей выдвинул себя, но того скоро отмели - для других он не указ, когда есть родовые князья. Также самочинно заявился конунг варяжский Инегельд, прихвативший с собой для большей убедительности немалую дружину. Его шансы на избрание оказались едва ли не самыми высокими, но в конце концов верховным князем стал Владислав, внук князя Игоря по младшей линии, прежде служивший каким-то чином при дворе короля Германии Оттона III. По-видимому, не обошлось без поддержки его сюзерена - щедрыми дарами и посулами перекупил съехавших на выборы мужей.