Явление Змея в суперкрутых шмотках, щедро угощающего всех подряд дефицитными жвачками, вновь подстегнуло ажиотаж вокруг него. С учётом его таланта подавать себя в наиболее выгодном свете, звезде его успеха предстоит ещё долго сиять в вышине. Школяры завистливо осматривали и ощупывали ткань, вчитывались в лейблы. Вовка вертелся, изгибался и подставлял зад с лейблом, словно какая-то пошлая фотомодель. Звонок прекратил эти беснования. Нет, я нисколько не против вовкиной популярности. Наоборот, считаю, что это в какой-то степени защитой от наезда панковских, если меня не окажется рядом.

Математичка огорошила новостью, что Змей записан в команду, которая будет послана на математическую олимпиаду в апреле. От седьмых классов выбрали его и ещё одну девчонку из соседнего класса. Ясное дело, что Вован совсем не обрадовался такой высокой чести. Мда, промахнулся я со своим планом мести учителям и невольно подставил друга.

- Не дрейфь, впереди ещё много времени. Или ишак сдохнет, или падишаха маразм скрутит, - толкнул его в бок.

- Какой ишака маразм скрутит? - горестно поинтересовался Змей.

- История есть одна про Ходжу Насреддина. Почитай когда-нибудь на досуге.

Примерно перед переменой меня выцепила Варварка и отвела в директорский кабинет. Кроме Николая Николаевича, там грозно восседала литруха. Какие тут ещё напасти по мою многострадальную задницу заготовлены?

«Есть установка весело встретить Новый год». Нечто подобное этой фразе из шедеврального фильма высказал директор. Только теперь она касалась предстоящего награждения моей персоны почётной грамотой от Райсовета. И Валентина выглядела вовсе не грозно, а грустно. В кабинете царило траурное настроение. Дядя, оказалось, вчера заделался доброй феей. Одарил меня не только материальной благодатью, но и духовной, озадачив школьное начальство необходимостью провести церемонию награждения и вдобавок разместить на стенде лучших учеников фото моей лохматой морды. Кейтель при подписании капитуляции Германии по-моему гораздо лучше себя чувствовал, чем сейчас совместно директор и Валентинка. Литра, скептически скривившись, отметила, что Чекалин пусть даже не мечтает сиять своей тупой мордой на стенде среди достойных учеников.

- Если мы начнём ставить в пример всяких хмырей и идиотов, то к чему мы придём? Уж лучше фотографию моей жопы пусть там повесят, чем его наглую рожу, - верещала она невыносимым голосом.

- Чего вы такое говорите, уважаемая Валентина Васильевна? Ведь вы же советский педагог, и так выражаетесь, - мягко укорил её директор.