— Понятно, а где его найти?

— Зайди в ректорат, попроси у секретарши адрес профессора Штриглья, у них есть.

Через полчаса я постучался в двери халупы на окраине Линареса. Профессор Штригль, был пожилым крупным человеком, больше всего походившим на старого, облезшего, печального орангутанга. Он сильно сутулился, а его длинные руки, торчавшие из сорочки с короткими рукавами, казалось, доходили до пузырей на коленях заношенных брюк, державшихся на нём с помощью старых подтяжек. Это впечатление усиливалось, от глубоко посаженых глаз, могучей, чуть выступающей челюсти, пего-рыжих с проседью волосы, обильно покрывающих его руки и торчащих клочками вокруг лысины на голове.

Но взгляд его синих глаз, был острым и внимательным.

То, что у него финансовые трудности, теперь было ясно и без подсказок Моисеича. Пока я шёл за ним к столу, раздавил штук пять крупных чёрных жуков, во множестве ползающих по полу и стенам. Назвать жилым домом это строение, можно было только с большой натяжкой, ни электричества, ни водопровода, ни канализации, четыре каменные стены с одним окном, земляной пол, черепичная крыша — скорей уж просто сарай. Хотя с другой стороны, в аналогичных условиях, жило сейчас большинство мексиканцев.

Присев возле стола стоящего у единственного окна, на предложенный вместо стула фанерный ящик, поставленный на попа. Я невольно обозрел это убогое жилище. Кроме кособоких полок на стенах и большой кровати, стаявшей у дальней стены, других предметов мебели не наблюдалось. На кровати, прижавшись, друг к другу сидели дети, мальчик лет пяти и девочка семи, смотревшие на меня одновременно испуганно и с интересом.

Диалог удалось наладить быстро, профессор Штригль, за два месяца в Мексике, выучил испанский до уровня полного понимания живой речи, но говорить мог с большим трудом. Примерно, как и я по-немецки, всё уже легко понимаю, но говорю через пень колоду. Поэтому я обращался к нему на испанском, он ко мне на немецком.

Узнав, что за работу я ему предлагаю, собираясь её оплатить по существующим расценкам, профессор оживился и как-то даже меньше стал сутулится. Сдвинув какие-то книги на латыни на центр стола, на освободившееся место положил составленный нами список качеств, по которым будут отбираться будущие коммунары. Читать по-испански, Штригль пока тоже толком не мог, поэтому я зачитал ему вслух. Профессор, слушая меня, покивал головой, сказав, что не видит ничего сложного в составлении нужных нам психологических тестов.

— Мистер Зейц, как я понял, получить тесты и ключи к ним, вы желаете наискорейшим образом?