— Вот не перебивай! Тебе ж Аська как женщина нравится? Внешне?

— Ну — у-у, да.

— Потому что азиатка?

— Наверное, я в себе не копался. Очень вероятно.

— Ну вот в Дубае есть массажные салоны. Не смотря на внешнюю религиозность. В салонах — китаянки, тайки, филиппинки. В общем, скажи спасибо, что у тебя раскованная и современная вторая половина — врач. Проведу тебя там по паре салонов… Но только со мной! Будешь должен по гроб жизни…

— Заинтриговала, — честно сознаюсь. — Но ты же сейчас не о «левом» сексе с не понятно кем? Особенно учитывая твою ревность и мою консервативность, — чуть сжимаю свою ладонь, лежащую на ленином бедре.

— А вот помучайся… Хе-хе. Доживёшь — узнаешь… Нет, секса с левыми тёлками не будет. Только со мной. Но тебе понравится…

— Заинтриговала.

— На то и расчёт! Так, приехали…

…

Клуб картингистов оказывается огромным подвалом под одним из комплексов в центральной части города, занимающим целый квартал. Есть три трассы разного уровня сложности.

Похоже, Лену и Асель тут знают. Оплачиваем вход, как участники, и через минуту уже сидим в рычащих маленьких машинках ожидая команды.

Не знаю, какого уровня сложности эта трасса, но на заезде из пяти кругов Лена с Аселей обгоняют лично меня на два круга. Вова — на один, но до девочек ему очень далеко.

Мы с Вовиком выбываем с этой трассы из борьбы за, оказывается, какие-то призовые места и переходим на трассу для начинающих.

— Сашка, не парься! — кричит из своей машинки Лена. — Это самая сложная трасса! Всё, ждите!

И они с Аселей в окружении ещё шести машин стартуют на второй заезд.

Мы с Вовиком делаем пять кругов на трассе попроще, для самых начинающих, где всё это время, как оказалось, катается Роберт Сергеевич. Ленин отец смешно смотрится за рулём маленькой машинки, но при этом выглядит настолько довольным, что этим невольно заражает и нас.

Когда мы втроём заканчиваем второй заезд по самой лёгкой трассе без учёта времени, Лена с Аселей уже ждут нас, потрясая каким-то стеклянным кувшином на двоих: оказывается, кто-то из них вошёл в призёры. А это — их кубок.

К их сожалению, никто из нашей мужской компании не в состоянии оценить всё величие их победы, и мы на двух машинах отправляемся в тир на ночные стрельбы.

Куда меня, к неудовольствию Роберта Сергеевича, не пускают. Старший прапорщик средних лет, ничуть не стесняясь моего присутствия, говорит открытым текстом: