Наташа осторожно спустилась с телеги. Держась за её край, разминала ноги. Хотелось пить. Провела рукой по волосам. Пальцы нащупали сбившиеся и ссохшиеся от своей и чужой крови пряди волос. Представила, как выглядит со стороны. Бросило в жар. Поймав на себе взгляд Бруно, незаметно поманила его пальчиком, сопроводив «просьбу» молитвенным жестом. Пока только он вызывал — хоть и зыбкое — доверие.

Сероглазый, приподняв удивлённо бровь и пряча улыбку в собравшихся морщинках у глаз, подошёл без промедления.

Сердце девушки забилось чаще: она ведь не боится его? Подмывало заговорить с ним, выведать, кто они и далеко ли до ближайшего населённого пункта. Но признаться в том, кто она и что понимает их речь, решила не спешить. Они приняли её за свою, за Юфрозину… С признанием придётся подождать. Слишком много неясного: странная одежда, оружие, убитые. Не угораздило ли её попасть в старообрядную секту?

Мужчина смотрел на неё выжидающе.

Наташа показала, что хочет пить.

Он огляделся. Легко передвигаясь между телегами, прошёл к лошади и отцепил от седла флягу.

Она оказалась кожаная, потёртая, приятная на ощупь. Девушка, уже ничему не удивляясь, с трудом вытянула деревянную затычку. Сделала глоток и поперхнулась вином — кислым и противным, — к тому же разведённым водой.

— Предупреждать надо! Мне вода нужна. Во-да, — отплёвываясь, возмутилась она по-русски, выделив по-немецки: — Wasser! Во-да.

— Напрасно сердишься, красавица, — прислушивался к незнакомой речи Бруно, улыбаясь на бурное недовольство медноволосой. — Согласен, вкус не очень, но в дороге в самый раз. Бодрит, и пить не хочется.

Наташа смутилась под его спокойным взором. Что странного в том, что мужчины предпочитают пить вино вместо воды?

— Вода в ручье, — пояснил Бруно. — Там и обмыться можно. — Косился на её грязные руки, нервно потирающие засохшие пятна крови на плечах и шее.

Она прошептала по-немецки:

— Я не понимаю.

Из-за её спины появился недовольный граф:

— В чём дело, Бруно?

— Она воды хочет, — заткнул флягу командующий.

— Ну, так веди к ручью. Только прикрой её.

Его сиятельство, тяжело вздыхая, отвёл глаза. Присутствие в обозе полураздетой женщины выводило из себя. Стражники, сворачивая головы, исподтишка следя за ней, не глядя под ноги, спотыкались. Герард выругался сквозь сжатые зубы… Да не может быть, чтобы воспитанница монастыря, пусть и мадьярка, носила такое варварское одеяние! Перед ним не графиня! Тогда кто она?