Летняя жара. Гудок паровоза. Сигналы по эшелону. Пора. Военный быстро вскочил на подножку штабного вагона, последний взгляд на мирный киевский перрон. Достаточно. Они вновь едут на войну!

Часть первая В воздухе пахнет грозой

Часть первая В воздухе пахнет грозой

Глава первая Точка отсчета

Глава первая

Точка отсчета

Берлин. Рейхсканцелярия. 21 июня 1941 года

В небольшой комнате для совещаний было как никогда душно и жарко, в воздухе, казалось, метались молнии, но никакого озона и чувства свежести от них не было, наоборот, воздух становился еще более густым и тягучим. Тяжелая атмосфера была не из-за жары в природе, а еще из-за того напряжения, которое висело в воздухе и каждую минуту становилось все сильнее и явственнее. На совещании у Гитлера были только те, кто реально решал главный вопрос дня: из военных начальник Генерального штаба сухопутных сил Франц Гальдер, начальник военно-морских сил Эрих Редер, начальник Люфтваффе Герман Геринг, руководитель Абвера Рудольф Бамлер[1] и руководитель СС Генрих Гиммлер. Собственно говоря, это было уже второе совещание по вопросу нападения на СССР. Первое, более важное, прошло накануне и не в рейхсканцелярии. У Гитлера в его резиденции собрались те, кто действительно решал судьбу войны: промышленники Германии, среди которых были несколько человек, представлявших интересы заокеанских партнеров из США. И их голос был не менее, если не более весомым, чем голос агентов Круппа или Порше. Противостояние Британии не могло быть успешным без ресурсов СССР, в первую очередь нефти, металла, продовольствия. По мнению экономистов, добавка к военно-промышленному потенциалу Германии советских ресурсов позволит без особенных усилий увеличить производство товаров военного назначения, как минимум, на сорок процентов, преодолевался существующий сейчас паритет с островной империей. Особенно убедительным был Герберт Баке[2], отвечавший за продовольственную безопасность Германии, утверждавший, что захват только лишь Украины и Юга России позволит окончательно решить вопрос продовольственной безопасности Рейха и обеспечить немцев продуктами питания, при этом ссудьбу жителей захваченных территорий должен был решить голод. А если удастся захватить и заставить работать на себя военные заводы СССР, многие из которых расположены в зоне безусловной оккупации, то вопрос поставить Британию на колени становится вопросом времени. Гитлер не стремился к войне на уничтожение с англичанами, но Британская империя должна была подвинуться, чтобы дать место под солнцем молодому Третьему Рейху, достойное место! Удивительно, но ни одного голоса за то, чтобы задержать вторжение в СССР, на этом совещании подано не было. Решение было принято, теперь надо было с военными только уточнить главные детали разработанного плана и огласить утвержденное решение. И все-таки Гитлер колебался. Несмотря на то, что Черчилль пообещал не начинать войну на континенте, особой уверенности в словах премьера Адольф не испытывал. Вот если бы был договор, да, британский боров может нарушить его в самый удобный для него момент, но все-таки, все-таки, были интересные возможности, вдруг бы допился этот отпрыск Мальборо до ручки? И безвременно покинул сей мир… А на Острове есть достаточно сторонников Германии и курса на сближение с Берлином, может быть, наша акция против Москвы способствует правильному поведению британских аристократов, а пока что… Не было других вариантов и возможностей. Надо было начинать экспансию на Восток. Вся Европа была уже под нацистами, несколько формально независимых государств — не в счет, даже оставшиеся «нейтралы» оставались таковыми только потому, что он, Гитлер, позволял им чувствовать себя независимыми и нейтральными, к собственной выгоде, разумеется. И все-таки надо было решаться, а он нервничал, со вчерашнего совещания нервное напряжение не отпускало его и только усиливалось! Неожиданно фюрер замолчал, так и не докончив предложение, уставился на карту, которую расстелили на столе, сел, сложил руки на коленях, после чего произнес совершенно спокойным тоном, разительно отличным от накала речей несколько секунд ранее: