Договорить я не успел – из густого придорожного бурьяна метрах в десяти вылезла здоровенная фигура. За ней еще одна. Я оглянулся – сзади метрах в двадцати брели еще трое, неспешно приближаясь к нам.

– Те, что спереди, мои. И помните, помощи не будет, – напомнил я шепотом своим спецназовцам – специально подбирал самых щуплых и низкорослых, чтоб добыча казалась подоступнее.

Оба – и Лисогон, и Махоня – кивнули, давая понять, что не забыли инструктаж, согласно которому, если нападающих меньше шести, пятерка спецназа, следившая за нами издали, должна только блокировать отход бандитов, чтобы не ушел ни один, предоставив основную разборку нам.

– Ну и где твое злато? – лениво осведомился первым подошедший один из тех двоих, что преградили дорогу.

– А убивать не станете? – испуганно переспросил я.

– Злато давай! – распорядился тот.

– Да поживей! – раздалось со спины.

– Да на, на! – Я торопливо отвязал от пояса кошель и бросил его к ногам бандита.

– А второй? – поторопили меня.

Ну точно, кабатчик заложил. Когда я первый раз расплачивался и доставал кошель с серебром, я специально сделал так, чтобы второй смог увидеть только Гонот. И пояснения мои: «Э-э нет, тут злато, а из него батюшка не велел и полушки тратить – токмо на товар», тоже прозвучали негромко, предназначенные лишь для одной пары ушей.

Что ж, второй так второй. Я услужливо распрощался и с ним. Правда, он нечаянно выпал из моих трясущихся рук и пришлось подбирать с земли.

Грабители переглянулись, и стоящий впереди лениво заметил:

– Токмо ты, гость торговый, личины наши видал, потому надобно тебя еще и связать. – И успокоил: – Да не боись. До утра полежишь, а там кто-нибудь поедет да веревки и распутает.

Я послушно кивнул и охотно протянул вперед руки – мол, во всем подчиняюсь вашей воле, а в памяти всплыл труп мужика средних лет, найденный как раз примерно на этом участке дороги, разве что чуть подальше, ближе к лесу. Произошло это неделей ранее. Несколько ножевых ранений в груди и животе, обезображенное лицо, и руки, крепко стянутые в запястьях прочными веревками. Я тогда еще недоумевал – к чему резать связанного, а если резали до того, то зачем потом возились с веревками? Теперь понятно.

Дальнейшие события заняли не более пяти, от силы десяти секунд. Едва успокоенный грабитель небрежно сунул свой тесак, больше напоминавший по размерам саблю, в ножны, извлек приготовленную веревку и шагнул ко мне, как в глаза ему полетела придорожная пыль – зря я, что ли, ронял кошелек. Тут же за этим последовал удар ногой в пах и одновременно локтем в лицо. Второй еще ошалело смотрел на то, как сгибается в утробном рычании его напарник, а мой сапог уже летел к его подбородку.