Зроаки умирали. Все гости, все сподвижники принца и сам принц, так и не рассмотренный мною как следует в хороводе ненавистных обличий людоедов. Умирали, как им и полагается: в жутких мучениях и страшных судорогах. Все-таки страшнейшие, можно сказать боевые, запрещенные во всех армиях Земли патроны мне невероятно пригодились, и в замкнутом пространстве они наносили невероятный по максимальности урон врагам.

Но не успел я насладиться моментом мести и апофеозом триумфа, как одна из створок главного входа резко распахнулась и в зал заглянул недоумевающий зроак. Видимо, полное молчание пирующих его обеспокоило гораздо больше, чем шум смертельной драки между ними. Видать, этот момент мои друзья упустили, потому что зроак успел громко, истерично заорать:

– Измена! Принца отравили!

Несколько запоздавший наконечник стрелы вышел у него из груди, тело рухнуло на бок, не давая другому телохранителю сразу открыть вторую створку двери. Пока он мешкал, и его пронзила стрела, заваливая второй труп поверх первого. Эдакая мини-баррикада из тел. Меня это вполне устраивало, преграждалась хоть немного утечка ядовитого газа из пиршественной залы. Пусть уж наверняка там все гады передохнут.

Тем временем грохот боя стал подниматься куда-то вверх. Похоже, телохранители определили главную опасность для себя лично и бросились под прикрытием щитов на лучников. Подобный кадр мелькнул в проеме приоткрытой створки главного входа и подсказал, что и мне пора уходить. Вдобавок и отчетливый вопль я расслышал. Видимо, Смел приложил губу к щели верхнего выхода.

– Борей! Дверь на блоке! Прикрываем со двора!

Вот и ладушки! Я бросился к двери, ведущей на двор, одной рукой срывая уже ненужные полотенца, а второй, так и не выпуская нож, с усилиями дергал затвор. Дверь наружу я открыл ногой, что меня и спасло! За ней стоял здоровенный зроак и замахивался на меня окровавленным топором. Видать, сволочь чем-то занималась во дворе, а я, коротко выглянув, его не заметил. Или он вернулся откуда-то из внутренних территорий крепости.

От неожиданности я настолько растерялся, что, вместо попытки ткнуть ножом людоеду в брюхо, просто с выдохом швырнул нож ему в лицо. При ударе тот даже не пошатнулся, но приостановился; этого мне хватило, чтобы отпрянуть и резко потянуть за собой ручку двери. Топор летел уже мне в голову, но, отбитый полотном двери, ушел в сторону, высекая сноп искр из каменной стенки. И уже в самый последний момент, перед тем как, истерически подвывая, я захлопнул деревянную преграду и уперся ногами в раму, я заметил у атакующего меня зроака вылезшую изо рта стрелу. Ура! Наши меня прикрывают! И в следующий момент удар мертвого тела о дерево подтвердил: мне не померещилось!