– Толку никакого. – Кажется, более житейский подход к событиям проявляла Зоя. – Даже если этого мужика отыщут, инкриминировать ему ничего не смогут: никто не убит, никто не пострадал, ничего не украдено. Да и парень к ним добровольно явился. Правильно?

– Конечно.

– И теперь каких только сект или шаманских верований не развелось, и бороться с ними бесполезно.

– Точно, – подтвердил я. – Тем более что зла мне никто не желал. Просто они глупые и неграмотные совсем.

Пока они осмысливали мои слова, я сменил тему разговора:

– Не удивлюсь, если в этой больнице половина пациентов умирает. Тут так плохо кормят… Вернее, мало.

Зоя решительно встала, вскоре вернулась с полным подносом удвоенных мясных порций. Плюс еще и подливы, сметаны и три стакана компота принесла. С ходу и предупредила:

– Если живот не болит, ешь сколько хочешь.

– Да нет, я столько не съем, – признался я, хватаясь за ложку.

Съел! Парочка сидела и расширенными глазами наблюдала этот аттракцион неслыханной прожорливости. И когда я удовлетворенно откинулся на спинку стула, Геннадий с восхищением признался:

– Ну ты силен пожрать, мужик! Не увидел бы – не поверил! Может, это за тобой с топором гонялись по той причине, что прокормить не могли?

– Ну, меня и убить трудно! – улыбался я, стараясь скрыть растерянность и недоумение: я все равно оставался голодным! Не настолько, чтобы осмелиться попросить добавки, но настолько, чтобы смолотить еще столько же!

Эк меня припекло больничными промываниями! Хорошо хоть желудок с пищеводом не вымыли своей карболкой. Пока я задумался над проблемой своего истощенного организма, у Геннадия зазвенел мобильный.

– Да? Ваш сын? Да, Борис Ивлаев, сидит передо мной после сытного обеда. Можете, конечно, но у меня просьба, хочу тоже с вами несколькими словами переброситься. Договорились!

И он передал аппарат мне.

– Борис, я дозвонилась до Машкиной бабушки, и она послала к деду Назару соседа на велосипеде. Скоро он вернется, и мы опять созвонимся. Как у тебя, все в порядке?

– Да, мам!

– Документы с собой?

Моя мамулька, когда надо, по деловитости папика за пояс засовывала.

– Нет ничего.