— Издеваешься? — совершенно идентичным тоном передразнил гигант, — Для друга я готов на все, но тут вряд ли моя помощь подействует. Если девушка нравится, то ее надо чувствовать сердцем.

— Это тебя Саабер научил такие советы давать?

— Я и без него читать умею, — ничуть не обиделся Смел.

Тут как раз объявили о приближении к временному дворцу их величеств, в огромном шатре начались передвижения людской массы, и молодой лейтенант поспешил оказаться как можно ближе к группе наемников. При этом он потянул за собой еще одного человека. Когда они замерли на выбранном месте, стал с ним перешептываться:

— Саабер, ну что ты узнал про этих воительниц?

— Почти ничего. Этот майор — уж такая скользкая, изворотливая личность, что мне и двух слов дельных вытянуть из него не удалось. Скорее, интуицией догадался, что девочки совсем не те, за кого себя выдают. Весьма темные, так сказать, лошадки. Может, после награждения насяду на полковника. Мне он внешне показался человеком очень добрым и мягким.

— Гм? Странное определение для вояки его уровня. А кто вон та нахмуренная и строгая на вид воительница, которая, словно на веревке привязанная, ходит следом за трио Ивлаевых?

— Прославленная ветеран полка, можно сказать легендарная личность, заува Апаша Грозовая. Кстати, тоже, насколько можно судить по дошедшим до меня отголоскам слухов, как-то она сильно связана с Ивлаевыми. Но говорят разное: то они родственницы, то первые враги и дуэлянты, так что верить таким противоречивым сведениям не стоит.

— Естественно!..

— Его величество Ивиан Холмский! — грянул голос распорядителя, — И ее величество Зориана Елусечи-Холмская!

Подавляющее большинство уставилось на венценосную пару, тогда как трое разновозрастных приятелей продолжили пристальное наблюдение за наемницами. Иалаевы отнеслись к появлению царя и царицы довольно спокойно. Да, им был интересен и сам внешний вид идущих через весь зал к трону людей, и носимые царицей украшения. Но никакого раболепия или щенячьего восторга на их лицах не отражалось. Словно они уже в своей жизни достаточно насмотрелись и на царей, и на императоров и теперь проводили только понятные им самим сравнения.

Что несколько задело молодого лейтенанта, и он шепотом пожаловался своим приятелям:

— Что за наглость! Где они воспитывались? Они даже осмеливаются обсуждать их величества и, кажется, хихикать при этом.

Саабер посмотрел на девятнадцатилетнего парня с укором:

— И не только они одни. Так что воспитание тут ни при чем.

А видящий гораздо дальше и лучше благодаря своему росту Смел прокомментировал в другое ухо лейтенанта: