— Как хорошо, что я согласился с предложением девчонок.

— А куда бы ты делся, — неожиданно ответила старая боевая подруга, накладывая стрелу на тетиву лука.

А три изящные фигурки уже приподнимались с земли непосредственно возле лагеря зроаков и поднимали в замахе руки с метательными ножами.

Ранним утром измученные непосильным трудом наемники завтракали без всякого аппетита и пытались подставить под первые лучи светила свои уставшие лица. Зато с особой гордостью и любовью посматривали на возведенную за ночь стену. Поэтому не сразу поняли, почему издали доносятся скрип колес и звуки громкого спора. Но вскоре возле крепости остановился странно увеличившийся в размерах отряд разведчиков, а восседающий на высоких козлах повозки барон Дроон заорал недовольным голосом:

— Ну и что вы проход в крепость только для одного верхового оставили?! Кто так строит?! Как мы теперь внутрь трофеи затаскивать будем? Или кто-то из вас летать научился?

Вставленные крест-накрест лесины вынули быстро, всадники и трофейные лошади проехали легко, быков протолкнули с колоссальным трудом, а вот огромную повозку пришлось разгружать, разбирать, и только после этого она оказалась внутри крепости.

К тому времени все знали суть ночной вылазки, ее итоги и причину ожесточенного спора.

Объектом атаки разведчиков стал передвижной отряд собирателей корней суграпта, корней высоченных, под три метра каждый. Именно название этого растения и дало имя равнине. Суграпт в большом количестве рос по всей этой территории и местами попадался в Борнавских долинах. По мнению землянок, суграпт — это натуральный чертополох, но вот его корешки ценились и в кулинарии, и знахарстве неимоверно. Потому их и собирали почти круглогодично по окраине ничейных земель. Отряд собирателей номинально защищали три воина в тяжелых доспехах, которые пали так же быстро, как и все остальные. Кречи тоже не успели даже воздух испортить, как остались со сложенными крыльями под одеялами на земле: на них Ивлаевы не пожалели ножей во вторую очередь после дозорных.

То есть трофеи порадовали всех.

А спор между заклятыми противницами и посмешил, и вызвал недоумение.

Ветеран Апаша Грозовая рьяно оспаривала у Ивлаевой-старшей каждого убитого ею врага и пыталась записать трофей на свое имя. Мария кричала, возмущалась и приводила веские доводы, но на каждый из них ветеран отвечала с непоколебимой уверенностью и спокойствием:

— Ты его только ранила, а я стрелой добила. Что? А того зроака ты добивала зря, я его еще раньше почти с одного удара убила. Он уже падал, когда ты его своей рапирой ткнула.