– Во-первых, драк я больше в арляпасе не допущу. И поможет мне в этом господин поставной. Верно я мыслю? Несколько дозорных, отряженных ежевечерне к нашему дому, нисколько не помешают при разборках с излишней толпой. А то и десяток можно. Не все же им бездельничать в управлении.

– Ну да, это устроить легко, – согласно кивнул поставной.

– И во-вторых, господин Чаплин уже сейчас ведет спешный набор дублирующего состава всей труппы.

– На случай, если кто заболеет? – обеспокоилась дама.

– Нет. Он собирается вскоре начать гастроли в других городах. Я уже начал предварительные переговоры о снятии в аренду сцен в самых огромных, наиболее вместительных ресторанах. Так что название нашего арляпаса «Звездный Чарли» скоро будет на объявлениях и в иных городах. То есть как цирки путешествуют из города в город, так и наша труппа будет то там выступать, то здесь подменять дублирующий состав. Так сказать, чтобы связь с семьями и родным домом не прерывалась.

Уже двигаясь к самому ресторану, поставной продумал только что услышанное и восхищенно помотал головой:

– Повезло тебе с этим клоуном!..

– Почему только мне? – искренне возмутился Крамар Лукоян. – Это всем нам повезло. Всему городу! Да и остальные города наконец-то узнают, что такое настоящий юмор. А то в цирк порой заглянешь, а там кроме красивых акробаток да ярких костюмов – сплошная грусть и уныние.

А переполненный зал встречал гостей гамом, ароматными запахами и предвкушением ожидающегося спектакля. Чарли Чаплин начинал победоносное, пусть и не сразу заметное, невероятно мирное завоевание мира Груанов.

Глава двадцать первая Рабы в рабстве у рабов

Глава двадцать первая

Рабы в рабстве у рабов

В первый момент при взгляде на одинаковых молодых женщин мне показалось, что я вижу перед собой Катерину и Веру. Только несколько постаревшими и страшно осунувшимися. Настолько молодые, лет по двадцать пять, женщины были похожи на моих милых подружек. Мне привиделось, что это они, только прошедшие через какой-то временной парадокс пространства и расстояния, несколько изменившие и забывшие свое прошлое и настоящее. Ведь они меня нисколько не узнавали, скользнув по моему лицу совершенно равнодушными, ничего не выражающими взглядами.

И только на второй минуте я стал соображать, что к чему. Первое: они меня и не могли узнать по умолчанию! Я вырос, стал совершенно другим, лицо изменилось кардинально. Меня даже мать родная не узнает, и хорошо, что я, предвидя это заранее, договорился с родителями о некоем пароле после долгой разлуки.