С минуту я шел молча, озлобленно пиная попадающиеся на пути мелкие камешки.

Оруженосец отстала, но я даже не оглядывался, а продолжил подводить итоги под своим длинным монологом:

– И вот я задумываюсь: зачем мне такой боевой товарищ? Не лучше ли мне сразу с ним расстаться? Сейчас? Чем впоследствии получить нож в спину в одной из наших глупых, основанных на чистых недоразумениях, ссор? И прихожу к решению: да, лучше расстаться. Понятное дело, лишь только мы вернемся к нашей временной обители, я как более сильная боевая единица оставлю себе только свое боевое оружие, которое ты и так не сможешь применять в бою, остальное все делим поровну. Кроме… Кроме, конечно же, груанов. Все семь устриц, без исключения, достаются… тебе, Ксана. А потом я отправлюсь туда, откуда пришел Витим со своей бандой. Раз они там выживали, то я тем более не пропаду. По рассказам, башен и замков – неисчислимое количество, где-нибудь устрою себе достойное убежище. А когда насобираю достаточно груанов, буду постепенно выкупать тех рабынь и прятать их в новом жилище. Всех, конечно, я не спасу, да и не собираюсь так долго сидеть на Дне, а вот близняшек поклялся и выручу. Слишком уж они похожи на моих подруг детства.

Раздавшийся сзади грохот заставил меня вздрогнуть и резко развернуться, изготавливаясь к обороне. Но нас никто не атаковал. Зато Ксана, отбросив оружие и шлем вместе с шапочкой в сторону, лежала на земле и сотрясалась от беззвучного… Не может быть! Я подошел ближе и внимательно присмотрелся, ну да – от беззвучного рыдания.

«Ну вот, довоспитывался! – навалились на меня запоздалые укоры совести. – Что-то я совсем чувство меры терять начал, увлекся…»

Встал рядом с ней на колени, перевернул на спину и приподнял за плечи:

– Ну? Что с тобой случилось? Ты споткнулась и упала? Где болит? Ну что это за слезы такие! – стал я повышать голос. – Говори, где ударилась! Прекрати рыдать и скажи, в чем дело?

Она вдруг замерла у меня на руках, а потом со всхлипами стала говорить:

– Я тебя попрошу только об одном… И ради самого себя, просто дай мне слово, что сделаешь это.

– Конкретнее!

– Я тебя очень прошу, убей меня, если не простишь за мою глупость. Потому что дальше я не пойду, и жить мне больше не хочется. А теперь: прошу прощения! Я была не права во всем.

Очередной всхлип совпал с моим облегченным вздохом. Будем надеяться, что воспитательная беседа проведена, заучена и больше нам никогда не понадобится. Это сейчас у нас б ыло время для выяснения недоразумений. А вдруг его больше не будет? Так бы и погибли порознь, считая друг друга врагами.