– Без моего особенного распоряжения подобные эксперименты проводить запрещаю! – весьма строго заявила императрица. Я на это только плечами пожал:

– Как скажешь. – И сделал вид, что сдержал зевок. – Что ещё интересует? А то спать хочу, с ног валюсь…

Она озадаченно нахмурилась, видимо, ожидая от меня совсем иных вопросов или совсем других реакций. После чего попыталась меня прожечь максимально жёстким взглядом:

– Да, интересует! Мне Вера рассказала, что между вами произошло в лифте. А вот ты почему соврал?!

Вот оторва ушастая! Врёт и не краснеет! Почему-то я уверен, что Верочка ни в чём не признается и будет настаивать на моей версии для всех. Но бесстыжая шлюшка чувствует, что её в чём-то пытаются обмануть и решила на меня надавить, выяснить непонятный для неё момент. Ну да, так я и бросился ей во всём объясняться и топить при этом двойняшек. Не дождётся! Мало того, постараюсь ещё и независимость свою полную показать, а то и возможные струнки ревности (если они остались в чёрствой душе!) зацепить.

Поэтому я резко сменил тон на поучительный, безапелляционный. Именно таким вещают академики перед кафедрами, заполненными студентами:

– Что это за голословные обвинения от твоего величества? Светозарным нет смысла врать, они любую ситуацию имеют право и силы сформировать под себя. Как и не нести службу там, где им не нравится, где их пытаются унизить или оскорбить!

– А это ты о чём? – подняла брови Мария. – Где это и кого именно кто-то оскорбил? Или унизил?

Так спрашивала, словно пыталась вызвать меня на вспышку грубости. Но я, наоборот, продолжил прежним менторским тоном:

– Я о себе говорю. Хотя меня никакие оскорбления коснуться не могут. Просто когда подобные эскапады в мой адрес станут надоедливыми, я просто развернусь и уйду. Далеко и навсегда. Если меня здесь что пока и сдерживает, так это ответственность перед людьми, мне подчиняющимися…

– Ой, ты какой ответственный! – скривилась она ехидно.

– …но сейчас я говорю о другом, – продолжил я, словно ничего не услышал. – О чести и достоинстве лично моих друзей и приятелей. Я не позволю, чтобы каким-либо образом притесняли женщин, относящихся ко мне со всей душой…

– И готовых лечь под тебя ради похоти и разврата? – уже сочилась Машка язвительностью. Я сделал вид, что запнулся на полуслове:

– М-м?.. Ты имеешь в виду себя?.. Нет, сексуально озабоченные самки меня вообще не интересуют. Я говорю о тех женщинах, которые отдаются мужчине с душой, с любовным чувством, с истинной лаской и нежностью, присущей настоящим нимфам и богиням!